Читаем Цветы Персефоны полностью

Эндрю побежал искать аптечку. То, что не получилось у нас, могли бы сделать лекарства. Внезапно гигант остановился с остекленевшим взглядом. По уголкам его губ стекала белесая струйка слюны, усиливая вид ужасного безумия. Из осыпавшейся земли торчал угол предмета, напоминающего ящик или шкатулку. На лице компьютерного эксперта появилась тошнотворная ухмылка, и лихорадочное желание копать усилилось во сто крат, он обхватил шкатулку толстыми, как стальные прутья, пальцами, ободранными, в крови и порезах. Потный, с ног до головы испачканный глинистой липкой землей, он вырвал маленькую урну из ее земляной могилы. С воплем, перепугавшим всех нас, он поднял голову к небу, и солнце внезапно, как по волшебству, закрылось темными облаками, окутавшими нас зловещим мраком.

Андрес прибежал со шприцем, наполненным янтарной жидкостью, и передал его мне. Нельзя было дать Уитакеру совершить еще одно безумие, поэтому я быстрым движением ввел препарат ему в руку. Всего через пару секунд гигант закатил глаза, ноги у него подкосились, и он свалился на землю как мешок. Мне удалось выхватить шкатулку из его искалеченных рук.

Это было три часа назад. Мои ноги все еще дрожат. Уитакер спит тревожным сном в другой палатке, а коробка стоит на столе в лаборатории, охраняемая Андресом и Каусаресом. Мы отправили домой рабочих, которые не переставая что-то бормотали, и студентов, которые до сих пор не могут поверить в случившееся. Как и я сам.

Что свело Уитакера, парня ростом почти два метра и весом сто двадцать килограммов, с ума? Откуда, черт возьми, он знал, что именно в этом квадрате и именно в этой стене была зловещая шкатулка? И, что пугает меня больше всего, стоит ли ее открывать? Уитакер нарушил все научные и технические нормы. Он ведь не выполнил ни одного этапа регистрации находки и ее дезинфекции. В глубине души я чувствую, что этот ящик Пандоры скрывает ужасные тайны, но любопытство археолога и исследователя побуждает меня выяснить, что в ней. Почему же мы до сих пор не открыли его?

Мое сердце стучит, как поезд, несущийся во весь опор.

Каким бы ни было наше решение, то, что произошло здесь сегодня, навсегда отпечаталось в нашей памяти».

Следующая запись вызвала у Натали чувство нездорового беспокойства. Действительно, если бы она не узнавала почерк отца, хоть он и был нервным и беспорядочным, она бы не поверила в то, что так часто перечитывала, подпитывая свое беспокойство.

«16 июня 2017 г.

Писать эти строки – значит одним махом обрушить все мои убеждения, все научные рассуждения, хотя я знаю, что видели мои глаза.