Читаем Цветы Персефоны полностью

Как случилось, что отец мальчика умер? Какое невезение! Значит, она оставалась наедине с мальчиком, который понятия не имел, во что ввязался. Натали закрыла глаза, безуспешно пытаясь взбодриться. Девять месяцев назад то, что она считала дорогой к светлому будущему, – работа на кафедре древней истории в Лионском университете, стабильные отношения, семья, которая ее любила, и пара кошек, которые ее обожали, – все перевернулось с ног на голову. Ее мать внезапно умерла от сердечного приступа, парень ушел к лучшей подруге, а отец в результате случившегося, казалось, потерял рассудок и стал одержим параноидальной идеей, что кто-то пытается совершить на него покушение. Даже кошка попала под машину, а другая исчезла, оставив ее в одиночестве. Единственным лучом света оставалась должность профессора на кафедре истории, но и это оказалось под вопросом. Девушка была полна решимости разгадать тайну. Однако смерть отца делала это почти невозможным.

И все из-за проклятого дневника.

Она вышла из душа и завернулась в полотенце. Мокрые волосы неприятно щекотали плечи. Она подошла к шкафу в углу комнаты, открыла его и достала черную как гроб деревянную шкатулку. Села на кровать и набрала код на замке, сложную серию случайных букв и цифр, на запоминание которой у нее ушла куча времени. Крышка щелкнула и открылась. Внутри лежала сильно потрепанная тетрадь в кожаном переплете с пожелтевшими страницами. Там было что-то еще, что-то завернутое в кусок потертой черной ткани, к чему Натали даже не прикоснулась.

Она вытащила блокнот из плена и медленно провела рукой по обложке, как будто внутри были спрятаны самые таинственные секреты. Она взглянула на свое отражение в зеркале. Вдруг накатило огромное желание заплакать. Она была всего лишь девочкой, не сильно старше того мальчишки, с которым познакомилась днем, как бы ни старалась притворяться, что уже взрослая. За двадцать четыре года она никогда не встречалась с тем, о чем рассказывали эти измученные страницы.

Тем не менее, как и в других случаях, дневник каким-то иррациональным и необъяснимым образом взывал к ней, призывая перечитывать его снова и снова, чтобы придать еще немного сил, которые позволили бы продолжить ее предприятие.

Дрожь пробежала по плечам и позвоночнику. Сбросив полотенце и переодевшись в шелковую пижаму, она растянулась на кровати с тетрадью в руках. Когда она прикоснулась к ней, кончики пальцев словно зарядились электричеством. Она прикусила губу, как в детстве. Было страшно. Нужно было прочитать его снова, нужно было почувствовать, что отдать за него жизнь – не безумие.

Она открыла дневник, как делала это много раз прежде, и затхлый запах страниц, резкий древний запах, поразил ее обоняние. Нервно откинув назад прядь волос, она опустила взгляд карих глаз на страницы тетради и принялась читать. Имя отца, выведенное идеальным почерком на первой странице, напоминало о прошлом, о потерянном и вожделенном счастье.

Первые страницы были не более чем описанием подготовки к экспедиции. Ее отец в своей четкой научной манере с энтузиазмом рассказывал о том, что археологический музей Фив заказал раскопки после того, как местный пастух обнаружил на окраине города нечто, похожее на руины загадочного храма. Как он объяснил в дневнике, это исследование было бы не более важным, чем любое другое, проведенное его командой, за исключением того, что это тот самый древний город Фивы, великие и могущественные Фивы.

На подробной карте отец определил местоположение современного города в регионе Центральной Греции. Несколько карандашных отметок указывали точное местоположение возможного объекта.

Натали знала, почему ее отец с таким энтузиазмом отнесся к этой работе. Несмотря на историческое и мифологическое значение древних Фив, их разрушение Александром Македонским в 336 году и последующее восстановление на фундаменте древних руин превратили нынешние Фивы в провинциальный городок с восемнадцатью тысячами жителей, далекий от того блеска, которым он мог похвастаться во времена, когда был колыбелью трагических легенд об Эдипе и Полинике. На территории современных Фив почти не осталось значительных древних руин: несколько фрагментов городских стен конца IV века до н. э., раскопки предполагаемого дворца Кадма, описанного в Одах Пиндару, и кое-что еще. Пожалуй, лучшим был прекрасный музей на окраине города, в направлении Левадии, который Натали посещала с отцом, когда ей было десять или одиннадцать лет. Она улыбнулась, вспомнив тот день, когда ее мать, задыхаясь от жары, позволила им пойти в музей одним, оставшись у шумного старого вентилятора на посту охранника. И они наслаждались тысячелетней историей.

Было любопытно, что ее такие разные родители: мама – юрист, а отец – археолог, выходцы из таких разных миров – она из аристократической семьи, он из бедной, – сохраняли свой брак на протяжении стольких лет, и их счастье было прервано лишь неожиданной смертью. Натали гордилась своей семьей.