Читаем Цветовой интеллект. Как с помощью цвета влиять на поведение, управлять настроением и создавать незабываемые проекты полностью

В советское время мы росли в одинаковых подъездах с синими и зелеными стенами. Зеленой краски было вдоволь, потому что ею красили военную технику и железнодорожные вагоны, а синяя в избытке производилась для грузовиков. В любимчиках был и коричневый: тут тебе школьная форма и хлопковые колготы, полированные серванты и свежеокрашенные полы. Нашим суровым советским родителям было не до цвета. Они, стиснув зубы, проживали трудные времена, гонялись за «светленькими» обоями, выбирали немаркую обувь и носили одежду «приличных» оттенков.

Цветовая матрица нынешних наследников традиций зиждется на трех китах: бежевого много не бывает, чистые цвета – цыганщина, черный – практичный и к тому же стройнит. И что бы ни происходило после, эти коды прочно засели в сознании и теперь транслируются на миллениалов и зумеров.

Отчего же так сдержанно, спросите вы? Где искристый коралл и сияющая бирюза? Где все многоцветье мира?

Идеологи СССР явно обладали цветовым интеллектом, понимая, что за цветом стоит определенная сила (до сих пор ходят слухи о закрытом институте цвета, который активно работал после революции). Строителю коммунизма был предписан вид скромный, не привлекающий внимания. Хотя, начиная с 50-х годов, ничто не могло помешать нашим соотечественникам следить за модой, шить себе элегантные платья и костюмы или мастерить замысловатые шляпки. Правда, гардероб составлялся в привычно-сдержанной гамме.

В то же время сквозь «железный занавес» просочились джаз, американское кино и буги-вуги. «Золотая» молодежь мигом заделалась стилягами и облачилась в одежду экзотических цветов: малинового, желтого, голубого и салатового! Цвет стал маркером бунтарей и нонконформистов[11]. Их высмеивали в фельетонах, песочили на собраниях и вынуждали отказаться от своего яркого «оперения», грозя серыми ватниками.

Чуть не забыли про красный! Его как раз было в избытке – хоть ложкой ешь, если в силах управиться с этим обжигающим варевом. Он один и дожил в неизменном виде до последних дней страны Советов, будоража кровь, разжигая пламя в сердцах и накручивая напряжение до предела.

К концу 80-х годов наша цветовая матрица трещала по швам. То тут, то там ее испытывали на прочность дефицитные товары, контрабандные банки с краской невиданных оттенков и мечты о светлом будущем – в прямом и переносном смыслах. С такими базовыми настройками мы ворвались в 90-е, где получили ошеломляющий заряд освобожденного цвета, который сделал нас юными, озорными и беспечными!

Прогрессивная молодежь натянула бесшабашные желто-зеленые лосины и нацепила неоново-розовые серьги. Зубодробительные сияющие цвета выдавали индульгенцию на любое безрассудство и оправдывали самые неожиданные повороты судьбы.

В Россию хлынули книги по дизайну интерьера, появились краски, которые можно колеровать в любые оттенки. Стала доступна цветная мебель и предметы декора. Магазины наполнились яркими юбками, пиджаками и сапогами. В придачу нам щедро насыпали разноцветных сумок, ремешков и перчаток. Товары перекочевали из кульков и целлофановых пакетов в пестрые упаковки.

В 2000-х все как один стали владельцами смартфонов и записались на курсы фотографии. Студии живописи наполнились многочисленными любителями, юристы и экономисты бросились осваивать дизайн, индивидуальные предприниматели вышли на просторы соцсетей, бдительно считая лайки. Выяснилось, что мир полон цвета, и непонятно, как его обуздать. Цвет внезапно взорвал наше хмурое пространство, и мы от неожиданности крепко зажмурились. Как разобраться с этим карнавалом?

Пока мы наслаждались цветом, Запад и Восток ударились в минимализм. Уже в середине 90–х дизайнеры-интеллектуалы начали захватывать подиумы, оттесняя своих эмоциональных коллег, делающих ставку на цвет. Американцы Кельвин Кляйн и Донна Каран, европейцы Джил Сандер и Мартин Маржела создавали предельно простую одежду со строгими линиями в самых деликатных оттенках: бежевых, натурально-белых и серых. Звездой этих коллекций стал черный цвет.

Американская киноиндустрия незамедлительно отреагировала на сменившиеся настроения: в 1997 году на экраны вышел фантастический боевик «Люди в черном», а в 1999 – незабвенная «Матрица». Кассовые «тяжеловесы» били рекорды сборов и захватывали умы, а их герои совершали немыслимые подвиги, не снимая черных одежд.

Вместе с Миллениумом на планету окончательно опустился черно-серый занавес, и мы обратили напряженные взгляды в неизвестность. Скорость вращения мира неотвратимо нарастала, пружина событий сжималась, информационные потоки обрушивались на наши неподготовленные головы. В необъятных бетонных мегаполисах общество неумолимо замыкалось в индивидуальных коконах серых и черных пальто. Отстраненность этих цветов действовала как защитный экран: «Не смотрите на меня, не задавайте вопросов».