Читаем Цицерон полностью

Те же вооруженные отряды Клодия сорвали народное собрание, дошли до того, что стали забрасывать консулов камнями и с обнаженными мечами ворвались в Септу — ограду, в которой происходили выборы. Отразить их натиск, обратить в бегство и заставить откатиться к реке смог только Милон с вооруженной свитой. Выборы, однако, оказались сорванными.

Еще одно столкновение произошло на Священной дороге: люди Милона напали на Плавтия Гипсея и друзей, его окружавших. Цицерон, случайно находившийся среди них, едва не поплатился жизнью.

Цицерон с ужасом наблюдал, как Клодий с новой энергией разворачивает агитацию с двойной целью — добиться избрания в преторы, но в первую очередь устранить с политической арены Милона. Цицерон считает необходимым сделать все от него зависящее, чтобы поддержать Милона. Он пишет об этом прямо в письме Куриону Младшему, которое относится, по-видимому, к середине 53 года. Он уверен, что есть еще возможность вернуть Рим к нормальной политической жизни, но при одном условии — Милон должен стать консулом. Цицерон рассчитывает на поддержку Куриона, которого по-прежнему считает преданным делу аристократии или, во всяком случае, старинным республиканским порядкам. Курион был одним из тех молодых людей, с которыми старый консулярий связывал все свои надежды. Он полагал, что вместе с людьми старших поколений уйдут в небытие застарелые распри и бесчисленные честолюбивые устремления, а молодежь, всему этому чуждая, займет политическую авансцену. Цицерон не доверяет Помпею, его то и дело меняющейся политике, со стороны Цезаря не видит пока никакой серьезной опасности и считает, что Милон один в состоянии обеспечить политическое обновление. «Поднимается попутный ветер, — пишет он Куриону, — и Курион будет тем кормчим, что сумеет его использовать и привести корабль в гавань».

О каком попутном ветре идет речь? По всему судя, о распаде триумвирата. Красс погиб; Помпей, связанный по рукам и ногам проконсульским империем, не может вступить в Рим; Цезарь — во власти превратностей войны; самый подходящий момент сенату вновь взять па себя руководство государственными делами, считает Цицерон. Достаточно устранить Клодия, и общественная жизнь вернется в обычное русло. Вскоре выяснилось, что надеждам Цицерона не суждено сбыться.

В весенние месяцы этого года Цицерон объезжает свои виллы. В апреле живет некоторое время в Кумах, где его навещает Помпей; о чем они говорили, мы не знаем, известно лишь, что Помпей казался веселым и довольным. Через несколько дней Цицерон уже в Формиях. Тирон, старый верный секретарь нашего героя, заболел, и настолько серьезно, что не смог дальше сопровождать оратора, и остался на Формийской вилле. Цицерон пишет ему письма, полные глубокой искренней привязанности: до тех нор пока мы будем в разлуке, говорит он Тирону, я не смогу притронуться ни к одной книге. Он не в состоянии вернуться к начатым работам, то есть к трактату «О государстве» и уже, по-видимому, к диалогу «О законах». В письмах нет никакого преувеличения. Тирон был постоянным сотрудником, чем-то несравненно большим, чем секретарь в современном смысле слова, и Цицерон обращался к его помощи ежеминутно. В те времена литературное произведение создавалось скорее в ходе беседы, а не писания. Каждую фразу, прежде чем секретарь заносил ее на табличку, обсуждали, взвешивали. Такой способ работы предполагал определенную интеллектуальную близость между автором и помощником, который в то же время играл роль первого читателя. Тирон был другом Цицерона в самом полном и точном значении слова. Болезнь Тирана волновала оратора, и он, не стесняясь, с нежной откровенностью пишет другу о своей тревоге. В ту пору Тирон юридически еще раб, но вскоре он получил волю и сделал чрезвычайно много для посмертной славы своего теперь уже патрона.