Свой план Помпей начал осуществлять в заседании сената, состоявшемся 1 или 2 мая в храме Honos et Virtus — в том самом «зданьи, Мария хранящем память», о котором шла речь в Атинском пророческом сне. Лентул вел заседание; он не стал добиваться отмены закона об изгнании, а лишь предложил сенаторам принять сенатус-консульт, обращенный к магистратам, наместникам провинций, друзьям и союзникам римского народа, где содержалось признание заслуг Цицерона и лестная его характеристика. По сути дела, постановление отменяло установленное законом «лишение воды и огня». Сенатус-консульт такого рода не подпадал под действие трибунского вето, так как касался отношений с чужеземными народами и провинциальными властями, а в этой области последнее слово принадлежало сенату. В том же заседании было оглашено обращение ко всем римским гражданам, проживающим в Италии, с призывом собраться на центуриатные комиции, дабы участвовать в голосовании по закону, который будет представлен. Едва стали известны результаты заседания, как во время театрального представления народ разразился кликами во славу Цицерона, а несколькими днями позже, 9, 11 и 13 мая, сходными демонстрациями сопровождались погребальные игры и гладиаторские бои на форуме.

На июнь фасцы перешли к Метеллу Непоту, родственнику Клодия, он не стал бы помогать действиям, направленным против Клодия. Пришлось ждать июля. 9 июля в храме Юпитера Наилучшего и Величайшего на Капитолии сосгоялось заседание сената, подготовленное Помпеем. Сам он выступил с хвалебной речью, в которой присвоил Цпцерону звание Спасителя Отечества. На следующий день сенаторы голосованием одобрили законопроект, предусматривавший возвращение Цицерона из изгнания. Закон не встретил никакого сопротивления,

4 августа был поставлен на голосование и утвержден. Граждане стеклись со всех концов Италии в таком количестве, что банды Клодия не решились что-либо предпринять. Цицерона держали в курсе дела, и в тот же день, когда состоялось голосование, он взошел в Диррахии на корабль и 5 августа высадился в Брундизин. Через три дня, 8 августа, ему было вручено официальное подтверждение закона, который возвращал нашему герою римское гражданство и призывал его в столицу.

В Риме, однако, Цицерон появился лишь месяц спустя. Медленно и торжественно проехал он по Италии, останавливаясь в муниципиях и колониях, чтобы поблагодарить граждан, которые по примеру капуанцев кинулись в столицу, чтобы сломить сопротивление его врагом. В Рим Цицерон въехал 4 сентября под вечер. День был выбран, конечно, не случайно: на это число приходились Римские игры в честь Юпитера Капитолийского. С Аппиевой дороги в город попадали через Капенские ворота; миновав их, Цицерон по Священной дороге направился на форум к храму Юпитера. Огромная толпа, шумно приветствуя, сопровождала его. Казалось, в Город вступает триумфатор. Наверное, победитель Катилины, а теперь еще и Клодия и чувствовал себя триумфатором.

В последние месяцы изгнания Цицерон не расставался с Аттиком. Большую часть времени он, по-видимому, провел в имении друга Бутроте, предаваясь сладкой надежде. Благодаря присутствию Аттика ожидание становилось не столь мучительным, чем и объясняется тон большого письма, которое Цицерон отправил ему сразу же по прибытии в столицу. Письмо исполнено самых теплых чувств, и речь в нем идет не столько о событиях и обстоятельствах, сколько о душевном состоянии автора. Он рад был увидеть Туллию, которая встречала его в Брундизии. Прибытие оратора совпало с днем рождения дочери и днем основания колонии. Все кругом ликовало. Теренция, однако, на празднике не появилась, и Цицерон был, кажется, этим огорчен. Знаменательна одна фраза в письме Аттику от середины октября. Цицерон пишет, что у него есть «тайные печали», и прибавляет: «Но меня любят мой брат и моя дочь». О Теренции — ни слова. Нет, однако, и никаких указаний на причины холодности, которая с того времени установилась между супругами. Может быть, они поссорились из-за финансовых дел, которые сильно пострадали за время изгнания? Предположение весьма вероятное и годится для объяснения того, что случилось через десять лет, но прямых подтверждений нашему предположению не существует.

Глава XI

ВРЕМЯ РАЗДУМИЙ. ОТ ВОЗВРАЩЕНИЯ В РИМ ДО «ПАЛИНОДИИ»