Читаем Цирк чудес полностью

– Сегодня мы покажем доселе невиданное представление, которое заставит вас усомниться во всем, что вы знали, видели или слышали раньше! Вы не поверите собственным глазам…

Ошеломительный размах, поразительный свет, оглушительный звук. Громче, чем гроза или паровозный гудок, ярче, чем солнце на воде. Сотни ламп, расставленных вокруг арены, сияют красным, синим и зеленым светом. Сальные свечи установлены на обручах и в подсвечниках, пучки смолистых веток пылают в железных кронштейнах. Нелл даже не представляла, что такое возможно. Это устрашающее, завораживающее зрелище.

– Самое новое, самое лучшее, самое странное!

Он выделяет каждое слово, и зрители кричат еще громче, требуя большего. Нелл пытается отыскать взглядом рыжие волосы Ленни, но все плывет перед глазами и сливается в разноцветное пятно. Кто-то кидает на арену горшок с подозрительной жидкостью, другой швыряет кочан гнилой капусты, которая разлетается в стороны. Она знает этих людей с самого рождения: Гектор и Мэри, миссис Паули, – но теперь они движутся как одно целое, слитной массой тел.

Звон цимбал, барабанная дробь и громкий хлопок – и женщина летит через шатер, ухватившись за перекладину на канате.

– Стелла Певчая Птичка!

У нее кремовые ноги с ямочками на коленях, а ее крошечный красный камзол ярко блестит. Из-за белого воротника с широкими рюшами кажется, будто ее голова лежит на тарелке. И все это время она щебечет. Она клекочет как чайка и чирикает как черный дрозд. С каждым поворотом она летит все выше и быстрее, пока не превращается в красную вспышку. Ее тело изгибается в разные стороны, словно рыбка в воде. Каково же это: ощущать напор воздуха, балансировать на скользкой перекладине только с помощью рук, как будто ты ничего не весишь? А потом Нелл видит это – густую светлую бороду, высовывающуюся из-за края рюшевого воротника.

Она прикрывает рот ладонью, но продолжает смотреть. Где-то глубоко внутри она испытывает слабое отвращение, как будто увидела что-то неожиданное и отталкивающее, вроде мертвого зимородка в камышах. Потом она понимает, что чувствуют другие люди, когда смотрят на нее.

Покажи нам стойку на руках, пока не появились другие чудеса!

Нелл не может оторвать взгляда, не может отойти. Ей хочется, чтобы рядом был ее брат, кто угодно – даже ее отец. Она смотрит, как крошечная женщина с младенцем на руках выезжает на арену в открытой коляске, запряженной четырьмя пуделями. Мужчина начинает жонглировать; складки кожи свисают с его плеч, как крылья, спина раскрашена в цвета красной бабочки-адмирала. Обезьяна, наряженная солдатиком, скачет на лошади, горбатая женщина готовит устрицы на углях у себя во рту, а великанша намазывает шест говяжьим жиром и вешает наверху кусок мяса.

– Кто сможет забраться наверх и получить приз? – кричит распорядитель со своего насеста на спине слона, и селяне проталкиваются вперед, карабкаются, скользят и падают на землю.

Нелл видит в профиль лицо Мэри: она смеется и подталкивает вперед своего спутника. Но потом они наклоняются друг к другу, и сердце Нелл дает сбой. Это Чарли.

Она пятится и закрывает щель в клапане шатра. Пока она спешит обратно через поле, каменную стенку и домой, где ее засахаренные цветы разложены на плите, то испытывает такой острый стыд, словно кто-то наступил ей на грудь.

Ее брат не хочет быть рядом с ней. Он притворился, будто не хочет идти на представление, но это было жестокое вранье. На самом деле он хотел провести время с Мэри. Он уже начал устраивать свою жизнь таким образом, что его сестре там не оставалось места.

Она видит засахаренные фиалки на столе – сладости, над изготовлением которых она трудилась целый день. Она берет поднос и готовые, туго набитые коробки. Вспышка ярости кинжалом пронзает ее. Она заталкивает все в дровяную плиту и смотрит, как ангельское личико Бесси корчится в пламени и превращается в пепел.

Чарли возвращается через час. Он него несет говяжьим жиром, его глаза блестят от воспоминаний о невиданных чудесах.

Нелл ничего не говорит. Она чистит морковку, нарезает ломтиками и опускает в кипящую воду. Она внушает себе, что ей девятнадцать лет, а ее брату уже двадцать. Он волен отправиться куда угодно без нее. Скоро ей придется привыкнуть к этому.

– Как оно было? – наконец спрашивает она.

– Я один работал на поле. Все остальные пошли на представление.

– А, – только и говорит она.

– Думаю, мы не пропустили ничего особенного. Но я слышал их крики и визги, будто какие-то неумехи резали стадо свиней. – Он оглядывается по сторонам. – А где папа?

– Пытается продать старые стекляшки и сломанное колесо.

– Нелл, что не так?

– Ничего. – Она выдавливает улыбку.

Но за ужином она не может смотреть на него. Их отец так и не вернулся, и она отставляет его порцию в сторонку. Еда быстро остывает, жир белыми кружочками плавает на поверхности. Морковь такая мягкая, что тает во рту. Бульон грязноватый, и от него пахнет землей. Чарли теребит свой рукав и притопывает ногой, словно вспоминая цирковую мелодию.