Читаем Циклопедия полностью

Сева стянул с головы шапку, обнажив копну мокрых взъерошенных волос, и стал нервно мять ее в руках. Его розовые "лопухи" загорелись с новой силой.

— А куда делись Яркула с Мусором?

— А кто ж их знает? — пожал плечами Ирдик. — Мы здесь, а они где-то еще.

— А еще есть я! — сказал чей-то чревовеща-тельный бас из-под стола.

Сева, сидевший рядом, взвизгнул и подпрыгнул высоко в воздух.

— Миша Кретчетов! — воскликнул Ирдик. — Ты-то как здесь оказался?

— Меня кто-нибудь спрашивал, хочу ли я перемещаться или не хочу? — спросил бас Миши с потолка. — Взяли и перенесли, тоже мне!

— Ты же обиделся! — сказал Ирдик. — Разговаривать перестал, ставки делать начал. Мы подумали, ты ушел потом.

— С самого интересного и уходить? — изумился Миша Кретчетов. — А ты, когда эротические фильмы смотришь, на самом интересном месте ужинать идешь, да? До конца, небось, досматриваешь! Вот и я решил посмотреть, чем вся эта ваша битва закончится. Зря вы меня не послушались насчет канализации. Я предлагал отвинтить унитазы и пустить воду. От такого ужасающего запаха циклопы пришли бы в пол-нейшее безумие и разбежались!

— Я бы тоже от такого запаха пришел в полнейшее безумие, — сказал Ирдик. — И так все обошлось.

— А здороваться что, уже не надо? — спросил Кант. Он уже кончил пилить ногти на руках и перешел на ногти на ногах. К слову сказать, носков на нем не было, и я заметил, что на пятках у НЕфилософа прорастают черные кучерявые волосики.

— Кант! Здорово, дружище! — проговорил Миша Кретчетов, — За порядком следишь? Ценю. Ты же в плену был, если не ошибаюсь?

— Освободился, — ответил Кант. — А вот тебе, Миша, я не верю. Ни один чревовещательный бас никогда в жизни не подчинится заклятию перемещения, если сам того не захочет! Верно?

— Меня застали врасплох, — буркнул бас из угла. — Я как раз распихивал день… принимал ставки! Между прочим, кое-кто не успел поставить на ваш побег и будет чрезвычайно зол!

— Это нас не касается, — сказал Кант спокойным, ровным голосом, — Если думаешь нажиться на своем чревовещании в конкретной ситуации, то у тебя ничего не выйдет._;Я не позволю.

— Даже за сто тыщ миллионов? — с надеждой спросил Миша.

— Даже за сто тыщ. К тому же у тебя таких денег отродясь не водилось.

— Ну и ладно, — недовольно проговорил чревовещательный бас, — ну и обидюсь на вас снова. Сами думайте, как попасть в логово циклопов и остановить их.

— Мы об этом как-то и не думали, — пожал плечами Ирдик. — Зачем нам это?

— А затем, что циклоповский шаман ужасно разозлился и собирается завтра утром выпустить в город свое детище — гигантского циклопа, который разнесет Новоозерск в щепки, а заодно и вас! Я думал, вы умные, хотите предотвратить беду, а вы, оказывается, подлые трусы, которые предпочитают отсиживаться в норе и ждать, пока из-за вас погибнет добрая половина человечества! Позор вам и вечное клеймо промеж глаз! Люди не забудут вас! Ваши имена станут нарицательными! Они будут означать трусость и безответственность! Алчность и крохоборство! Содом и Гоморру! Лило и Стича! Короля и Шута! Матрицу и Революцию! — Чревовещательный бас Миши Кретчетова закончил пламенную речь долгим, протяжным рыданием и всхлипываниями, которые раздавались попеременно в различных углах зала, — Я не хочу умирать так рано! — добавил он в конце дрожащим голосом. — Мне всего двенадцать тысяч лет! Я даже не женат!

— Кто ж за тебя выйдет, ты же бесплотный! — сказал Ирдик.

— Раз в полгода я обрастаю плотью, и кровью, и кожей, и волосами, и даже бородой, — всхлипнул Миша Кретчетов, — Чем не жених? А к весне меня уже не будет! Кхы-кхы-кхы…

— Да ладно тебе. — Ирдик от смущения стал водить по занавеске ладонью. Углы занавески обуглились и почернели. — Мы как раз собирались решать, как нам попасть в логово циклопов. Где, ты говоришь, они обитают?

— Двести дзенов, — сказал чревовещательный бас. Было совершенно ясно, что он чужд всяческого сочувствия и сострадания.

— А как же борьба за мир и собственную жизнь?

— На кой мне жизнь, если нет денег? — философски заметил Миша Кретчетов. — Можно сто девяносто дзенов, я не жадный.

— Зато я жадный, — сказал Ирдик, заглядывая в кармашек на шортах. — Сто восемьдесят семь!

— Не пойдет. Сто девяносто и точка!

— Но у меня нет таких денег!

Кант благоразумно не вмешивался, продолжая орудовать пилочкой.

— Вот сейчас придет Яркула, он тебе одолжит! — сказал бас, помолчав.

И действительно, не успел Миша договорить, как в дверь требовательно застучали. К тому же послышался голос графа Яркулы:

— Открывайте! Тяжело ведь! Надорвусь!

Я кинулся в коридор и распахнул дверь.

На пороге стоял сияющий радостью Мусорщик. Его пальто было расстегнуто на груди, свитер задрался к горлу, бороденка топорщилась в разные стороны и походила на крепко выжатый кусок мочалки.

Из-за Мусора выглядывал Яркула, красный как рак, вспотевший и злой. На плечах именитого вампира лежало обмякшее тело Саныча Циклопедиуса.

— Войти можно? — спросил Мусор, крепко пожимая мне руку, и переступил через порог.

3