Чистота, запах свежей краски – все говорило о том, что дом заселен не так давно. Потолок был выкрашен под цвет голубого неба с белыми облаками. Кто рисует небо на потолках лестничной клетки?

За дверью послышались шаги, потом как будто звук телевизора. Кто-то выдвинул стул, открыл крышку рояля и тронул клавишу. Это была басовая «ля», основа. Лео как будто сомневался, стоит ли ему играть. Но вскоре полились звуки. Похоже, он импровизировал. Это был тревожный и меланхоличный пассаж, причем Лео, как и на концерте, который Дэн слышал в Интернете, делал акцент на шестом тоне минорной шкалы. Что это – ритуал или мания? Звучало, во всяком случае, вполне профессионально и даже изысканно. Настроение этой музыки быстро передалось Дэну. Он так расчувствовался, что даже пустил слезу.

Вскоре Дэн понял, почему его так растрогала эта музыка: она была его. Он узнавал свои гармонии. При этом Лео Маннхеймер, пожалуй, лучше его самого умел облечь их общую печаль в звуки. Общую печаль? Как ни странно было думать такое о нищем музыканте из Бостона и богатом счастливчике, тем не менее это было так. Только что Лео казался ему выходцем из чужого, более благополучного мира. Теперь Дэн узнавал в нем себя.

Он встал и на нетвердых ногах направился к двери. Сначала хотел просто позвонить, но вместо этого достал из футляра гитару и стал подыгрывать. Это оказалось совсем несложно – подобрать нужные аккорды. Манера Лео зависать над синкопами и заменять триоли раздельными «восьмушками» как нельзя лучше соответствовала его собственному стилю.

Дэн чувствовал себя… как дома. Он и сам не понимал почему. Как будто до этого тысячу раз играл с братом дуэтом. Было ли все дело в том, что Лео слышал не так хорошо, как он, или был всецело поглощен своей музыкой, – но их импровизация продолжалась вот уже несколько минут. Все оборвалось внезапно – посередине темы. Не то на фа-диезе, не то на приглушенной «ми».

Послышалось шевеление, а потом снова все стихло. Похоже, Лео замер за инструментом. Дэн тоже, и оба ждали, что же произойдет дальше. Дэн слышал тяжелое дыхание брата. Вскоре он заиграл снова – ту же тему, но со своими вариациями. И тогда шаркнула ножка стула и послышались шаги. Дэн так и застыл с гитарой в руках – как нищий уличный музыкант на пороге богатого дома. Он прикрыл глаза, пока брат возился с цепочкой. Потом дверь распахнулась – и Лео его увидел. Взгляд брата выражал высшую степень непонимания.

– Кто вы? – спросил он – и тут же опустил голову, словно стыдился своего испуга.

Что должен был Дэн ответить на его вопрос?

– Меня зовут… – начал он и закончил фразу после долгой паузы, – Дэн Броуди. Я – джазовый гитарист и, похоже, ваш брат-близнец.

Лео не отвечал. Он побледнел как мел и, казалось, в любую секунду был готов рухнуть перед Дэном на пол.

– Я… – продолжил было Дэн, но тут же замолчал. Слова застревали в горле. – Я…

– Что?

Голос Лео дрожал. Говорить было выше его сил. Он с трудом подавлял в себе импульс развернуться и уйти. Дэн понял, что должен срочно что-нибудь сказать.

– Я слышал, как вы играли, – неожиданно для себя выпалил он.

– Да?

– Мне вас очень недоставало… всю жизнь…

Эти слова также вырвались у него сами собой. Дэн и сам не знал, насколько они правдивы.

– Не понимаю… – пробурчал Лео, – ничего не понимаю… – И… как давно вы обо мне знаете?

– Всего несколько дней.

– Ничего не понимаю… – продолжал Лео, протягивая ему дрожащую руку.

– Да, такое трудно понять. Это почти невероятно.

Дэн схватил его ладонь – смешная формальность в сложившейся ситуации.

– Я тоже… – начал было Лео и замолчал.

– Что?

Брат закусил губу, продолжая трясти его руку.

– …чувствовал то же, что и вы, – объяснил он. – Войдете?

Дэн кивнул и неуверенно переступил порог самой шикарной из квартир, какие когда-либо видел в жизни.

Часть 3

Исчезнувший близнец

21–30 июня