Читаем Циферблат. Город Адимари полностью

– Растения Иклила не так привязаны к месту, как ваши земные деревья и травы. Они могут передвигаться на достаточно большие расстояния, ещё и между собой общаются. Бывали случаи, когда, сговорившись переезжать, удумывали целые леса, что доставляло немало проблем. Представь только, возвела ты домик с видом на лес, просыпаешься утром, а там одни дыры в земле остались. Причём иногда они мигрируют из-за того, что им не понравился лионит, живущий по соседству. Взбесить их может любая мелочь: от шарканья ногами до безвкусного пения. Есть деревья более усидчивые, а есть неугомонные виды, которые лично меня дико раздражают! – сказал Клеон, приглашая Киру присесть на большой камень, покрытый мхом.

Девушка живо представила, как три берёзы, растущие у её земного дома, собирают пожитки в виде мелких дикорастущих кустарников, при помощи гибких веток выкапывают корни и отправляются восвояси, давая понять Кире, что соседство с ней их больше не устраивает. При этом взбунтовавшиеся берёзы очень смешно подпрыгивают и придерживают свои длинные корешки веточками, как дама подхватывает подол своего пышного платья.

– Не думала, что лиониты могут плохо петь или шаркать ногами! Я почему-то была уверена в вашем изяществе, – засмеялась она.

– Более того, боюсь, мне придётся открыть тебе страшную правду: мы даже частенько храпим по ночам, – поддержал шутку Киры Клеон. Затем он осторожно извлёк из ниоткуда тончайший лист прямоугольной формы, изготовленный из невероятно тонкого материала, похожего на стекло. Да, это было тонкое, как лист, и гибкое, как бумага, стекло. Сразу же на нём отобразилась картинка чьего-то передвижения. Кто-то шёл в сторону города небоскрёбов быстрым решительным шагом. Кире потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они следят за перемещением Агрэя.

На вопросительный взгляд Киры Клеон ответил:

– Как я могу оставить его одного? У меня больше никого нет, только брат. Он, конечно, может казаться независимым, но мне так спокойнее.

«Значит, их виду тоже свойственно иметь привязанности, а их отец – скорее, исключение из правил. Ну что ж, многие земные отцы ведут себя аналогичным образом», – подумала Кира, внимательно следя за тем, как Агрэй приближается к городу.

Гейл можно было назвать городом непропорциональным. Вершины гигантских небоскрёбов скрывались высоко в облаках, соединённые между собой широкими переходными галереями, а вот улочки между зданиями были совсем узенькие, как в старых европейских городах. Они явно не были предназначены для передвижения транспорта, которого, вполне возможно, в этих краях и не было, но созданы для пешеходов. Впрочем, два лионита едва могли бы разминуться на них, не увидев друг друга, что, вполне возможно, создавало немало проблем. Мало ли с каким нежелательным знакомым ты пересечёшься в этих узких проходах?

На улицах города было людно. Навстречу Агрэю шли четверо молодых лионитов в однотипной свободной одежде тёмно-зелёного цвета. Увидев Агрэя, они оживлённо с ним поздоровались и пошли дальше. Агрэй же свернул налево и остановился перед основанием башни в форме корней баобаба. При ближайшем рассмотрении обнаруживалось, что оно образует некое подобие лестницы.

Агрэй быстро запрыгнул на ближайшее корневище, после чего всё основание башни пришло в движение, подстраивая направление лестницы под шаги Агрэя. Сама башня при этом не шелохнулась, сохраняя идеальное равновесие. Казалось, каждое здание города крепится не к земле, а к небосводу, погрязнув в нём своими остроконечными крышами.

Поднявшись наверх, Агрэй открыл тяжёлую дверь из лилового металла, переступил порог здания и лицом к лицу столкнулся с хмурым лионитом огромного роста, вооружённым до зубов и крайне недружелюбным. В правой руке он прокручивал длинный шест с острым концом, с которого что-то безостановочно капало, на груди висел большой круглый медальон с множеством насечек, а широкие ноги в гигантских сандалиях размера так пятидесятого напоминали ноги великана. При виде Агрэя он сначала потянулся к нему шестом, но затем лениво отодвинул его, вопросительно подняв брови.

Агрэй тоже заметил этот жест, но не стал подавать вида и как ни в чём не бывало поздоровался:

– Привет, Зера! Сто лет не виделись, как успехи в службе?

На Зеру столь обходительное обращение не произвело ровным счётом никакого впечатления. Он смотрел на Агрэя, как на надоедливое насекомое: Кира даже представить себе не могла, что на Агрэя можно так смотреть. Ей почему-то казалось, что сама по себе личность Агрэя располагает совсем к другому отношению.

Выждав секунд пять и не получив ответа, Агрэй со вздохом задал второй вопрос:

– Келадон у себя? Мне надо к нему ненадолго, спросить кое-что.

Зера нахмурился ещё сильнее: соображал он туго. Ему потребовалось около минуты, чтобы сформулировать ответ:

– Нет, велено никого не впускать. Келадон занят, уходи!