Читаем Тщеславие полностью

— Здравствуйте. — Без рюмки, в свете ярких ламп Димка не знал, как обращаться к Гелеранскому: на «ты» или всё-таки на «вы»? Про цвет собственной рубашки он решил с Гелером не спорить. Бывают люди, которые живут в мире трёх-четырёх цветов, кровь у них всегда красная, трава зелёная, а небо обязательно голубое. Пытаться разуверить их в этом бессмысленно и порой опасно.

— Настрой боевой?

— Боевой! — как можно боевитее улыбнулся Димка.

— Правильно. Что бы ни случилось, унывать нельзя! — Гелер выдержал многозначительную паузу. — Ты ведь не расклеишься, если премию не получишь? — Гелер отступил от Димки на шажок и внимательно вгляделся в него. Реакцией интересовался.

— Не расклеюсь, — ответил Димка. Пол качнулся под ногами, словно палуба подбитого эсминца. Пришлось собрать всю внутреннюю силу, чтобы выглядеть беззаботно. — Чего унывать-то?!

— Как, чего унывать?! Менее талантливый человек получит премию, а ты останешься с носом! — продолжил наступление Гелер, и Димка не выдержал:

— А кто получит?

Гелер весь расплылся в улыбке. Хотел добиться реакции и добился. Разбирается в людях.

— Не могу сказать, сам через полчаса узнаешь.

— Тогда я кое-что скажу! — выпалил Димка.

У ошибочных поступков есть что-то гипнотическое — понимаешь, что так поступать не надо, а всё равно делаешь, будто заколдованный. Как с табличками на дверях «на себя» и «от себя»: прочитал и всё равно толкаешь, когда нужно дёрнуть, и дёргаешь, когда требуется толкнуть. Раз за разом. Какая-то фатальная обречённость.

— Филологиня наша кровавая вовсе не беременна! Разыгрывает, чтобы разжалобить жюри! Илюша-ветеран, во-первых, не Илюша, во-вторых, никогда не воевал, а в-третьих, он пишет только ради денег, не светило бы пять штук зеленью, не писал бы! А Лисе…

— Тссс, не шуми — народ вокруг, — шипел Гелер, приплясывая от радости.

— …Лисе вообще тридцать лет, она не имеет права участвовать! А Марат сумасшедший! На людей бросается, ему место в дурдоме! Понятно?! — Димка задыхался. Он чуть не плакал, голос срывался, как у женщины. Он был уверен: скажи он всё это, и полегчает. Не полегчало. Наоборот. Будто снегом в горах завалило. Ни вздохнуть, ни пошевельнуться.

— Кто такая Лиса, Маринка, что ли? Так про неё мы знаем, про беременную и про Яшу тоже. Получили твои конвертики.

— Откуда ты… вы знаете? Почему мои? — Димка почувствовал, что вот-вот сорвётся в пропасть.

— А разве не твои? — Гелер наблюдал за Димкой со смаком, как наблюдают гурманы за приготовлением блюда.

— Не мои! Почему обязательно мои? Чего вам надо от меня вообще!

— Извини, извини. Не хотел тебя нервировать. Пускай не твои конвертики. Пускай. Просто там всё точно так же описано. А с разоблачением ты опоздал. Раньше надо было, всё уже решено. — Гелер пощекотал Димке живот и с распростёртыми объятиями поспешил навстречу только что вошедшему Мамадакову с супругой.

* * *

«Как конверты попали к Гелеру?! Я же их выбросил! И как он вычислил, что я автор???!!! Марат! Конечно, Марат! Кто ж ещё. Он, сука, выследил и сдал! Как стыдно! Боже, как стыдно! Перед Гелером стыдно, перед всем жюри. Они, наверное, думали, что я благородный романтик, а оказался — трусливый стукач и паникёр»… На душе было гнусно, кисловато и мерзко. Он совершил непоправимое. Окружающие огни и праздничные наряды только усиливали неприязнь к самому себе. Димка пошёл, не разбирая пути, наступил на ногу какой-то даме… Ему казалось, что Зотов отводит глаза, Окунькова смотрит с жалостью, а Липницкая вообще сделала вид, что не узнала…

Молодых литераторов сначала несколько раз организованно вывели на сцену, отрепетировать перед камерами, объяснили, как и что делать, когда объявят участников очередной номинации, и заперли за кулисами наедине с девушкой-фотографом. Она принялась всех запечатлевать для истории. Конкурсанты нервничали и не могли расслабиться, поэтому у девушки-фотографа быстро собралась коллекция фотографий, годящихся разве что на документы. Когда дело дошло до Яши-Ильи, он предложил обыграть свои мускулы. Не успела фотограф возразить, как Яша-Илья скинул свитер и тельняшку, обнажив бугристый бледнокожий торс и поросшие волосами плечи. Знаете, бывают торсы привлекательные, а бывают какие-то неказистые. Вроде мышцы есть, но некрасивые. Жить, конечно, с таким торсом можно, но вот выпячиваться с ним не стоит. Фотограф прикусила губку, но решила сделать несколько кадров для виду.