События в Италии лишь на короткое время отвлекли Октавиана от того, что происходило на Востоке. В конце февраля 30 г. до н. э. он покинул Италию ²³⁹ и, перетащив свои корабли через Истм, прибыл к берегам Родоса, где у него состоялась встреча с иудейским царем Иродом. Последний обеспечил себе при особе Октавиана благоприятное положение (он ведь не участвовал в битве при Акциуме!). Впоследствии Ирод оказал Октавиану действенную помощь во время похода в Египет. Оттуда Октавиан прибыл в Сирию и двинулся в Египет. Пелусий не оказал ему сопротивления.²⁴⁰ Клеопатра посылала к Октавиану послов, прося сохранить трон за ее детьми. Она даже отослала Октавиану знаки царского достоинства и золотой трон: это должно было показать, что они воспримут власть из рук Октавиана как верховного владыки. Антоний просил позволить ему жить в Афинах в качестве частного лица.²⁴¹ Октавиан не отвечал Антонию, а у Клеопатры потребовал ее подчинения и – в тайном письме – убийства Антония как условия для ее прощения. Антоний и Клеопатра предлагали выкуп за себя и выдали Октавиану Турилла, одного из убийц Цезаря. Другие попытки Антония также не дали результата. В свою очередь Октавиан попытался с помощью вольноотпущенника Тирса убедить Клеопатру предать Антония. Утром 1 секстилия (позже этот месяц назовут августом) 30 г. до н. э. Антоний покончил с собой.

Известие о гибели Антония было, конечно, самой благоприятной новостью, которую могли доставить Октавиану. Тем не менее он счел необходимым оплакать поверженного врага, показывать друзьям его письма и убеждать их, что Антоний сам накликал на себя свою судьбу.²⁴² Впрочем, старшего сына Антония и Фульвии, долго и напрасно умолявшего о пощаде, пытавшегося найти убежище у статуи Цезаря, он велел оттащить и убить.²⁴³

Клеопатру Октавиан хотел сохранить для участия в триумфальном шествии. Ее захватили хитростью; делалось все, чтобы исключить возможность самоубийства. Клеопатра пыталась соблазнить Октавиана, но ей это не удалось, несмотря на все его женолюбие. На встрече с Октавианом Клеопатра пыталась оправдаться; Октавиан отвечал пустыми холодно-вежливыми фразами.²⁴⁴ Клеопатра ни в коем случае не хотела идти перед колесницей триумфатора Октавиана. Она сумела все же обмануть его и внушить, что примирилась со своею судьбой. Действительность была иной: Клеопатра, улучив момент, покончила с собой (умерла от укуса ядовитой змеи), оставив для Октавиана письмо с просьбой похоронить ее рядом с Антонием. Ее труп нашли простертым на золотом ложе в царском одеянии. Вместе с нею ушли из жизни и обе ее служанки. Попытки оживить царицу не дали результата. Просьбу Клеопатры Октавиан исполнил. Он даже пощадил ее статуи; правда, один из ее друзей, Архибий, должен был заплатить за это 2 тыс. талантов. Статуи Антония и его надписи были уничтожены, его день рождения был объявлен несчастливым днем, всем Антониям было запрещено в будущем носить личное имя Марк. По иронии судьбы известие о смерти Антония пришло в Рим, когда консулом был Марк Туллий Цицерон, сын знаменитого оратора.²⁴⁵

Гражданские войны закончились…

Глава 4. НА ВЕРШИНЕ ВЛАСТИ

Гражданские войны закончились. Хилый и болезненный, плохо разбиравшийся в военном деле, Октавиан одолел всех своих врагов и соперников и достиг высшей власти. Ему было в этот момент тридцать три года. Его юность прошла в интригах и войнах, в расправах и казнях. Он видел, как измены и предательства совершались на каждом шагу, сам страдал от предательства и, случалось, привечал предателей; он не мог не сознавать, что староримские «верность» и «благочестие» хороши как лозунги, рассчитанные на рабов, на одурачивание толпы, но в политической борьбе им давно уже нет места; здесь все движет личная корысть и все дозволено. Жизненный опыт научил его не верить никому и ничему, быть осторожным и осмотрительным, безусловно рассчитывать только на себя самого. Октавиан хорошо понимал, что при первой же неудаче друзья покинут его, как покинули Антония и Секста Помпея. Он помнил хорошо, как друзья, подобно коршунам, набросились на Цезаря. Перед ним стояла задача неимоверной сложности – укрепить свою власть и сделать ее недосягаемой для каких-либо покушений. Она была тем более сложной, что явных врагов у него не было: все трепетало, все ожидало…