И действительно, два года спустя Габиний, легат Помпея и его ставленник, восстановил Птолемея на престоле.

Но только они двое и, вероятно, еще Помпей знали, сколько стоило это покровительство!

Помпей — теперь мы возвращаемся к последней выходке Клодия — Помпей понял, что настало время действовать.

Ему, с его нерешительностью, было крайне досадно, что такой негодяй, как Клодий, вынуждает его принимать решение.

Тем не менее, поскольку с этим следовало покончить, Помпей посовещался со своими друзьями.

Один из них, Куллеон, дал ему совет порвать с Цезарем, дав развод его дочери, и, посредством этого развода, помириться с сенатом.

Сенат был в обиде на Помпея с тех пор, как тот так трусливо и, главное, так неблагодарно поступил с Цицероном, допустив его ссылку.

Разумеется, это был верный способ помириться с сенатом, но Помпей даже думать об этом не хотел: мы уже говорили, что он был безумно влюблен в свою жену.

Иные предложили ему вернуть из ссылки Цицерона.

К этому предложению он прислушался.

Он велел сообщить сенату, что готов с оружием в руках споспешествовать возвращению Цицерона, но сенату следует взять почин на себя.

Получив это обещание, сенат издал указ.

Данным указом сообщалось, что сенат не даст своей санкции ни на что и не станет вникать ни в какие общественные дела, пока Цицерон не будет вызван из ссылки.

Это было самое настоящее объявление войны.

В тот же день, поскольку на смену Пизону и Габинию, которые были ответственны за изгнание Цицерона, вступили в должность два новых консула, один из них, Лентул Спинтер, категорически потребовал вернуть изгнанника.

Вторым новым консулом был Метелл Непот, тот самый, кого Цицерон осыпал насмешками.

Клодий пригрозил сенату своими головорезами.

Вот только, что приятно и, главное, важно отметить, он уже не был трибуном.

Помпей решил, что было бы ниже его достоинства марать себя прямым столкновением с Клодием.

«Чтоб одолеть плута, поболе нужен плут на целый фут», — гласит пословица.

Помпей противопоставил Клодию такого же Клодия, но рангом повыше.

Звали его Милоном.

Незадолго перед тем Милона назначили трибуном вместо Клодия.

Анний Милон был человек того же пошиба, что и Клодий.

Он был женат на дочери Суллы и пользовался в Риме определенным влиянием.

Клодий и Милон не могли ужиться в одном городе.

Милон принял сторону Цицерона, но вовсе не потому, что на этой стороне была справедливость, а потому, что, став другом Цицерону, он становился врагом Клодию.

Когда Помпей открылся ему, как открылся бы наемному убийце, Милон ничего не ответил, кроме того, что он в его полном распоряжении.

Однако нужно было как следует подготовиться.

Клодий постоянно таскал за собой сотню гладиаторов.

Милон набрал две сотни бестиариев.

Оба отряда встретились.

Началось со взаимных оскорблений, а кончилось рукопашной схваткой.

Бой был долгим и жарким.

Друзья Клодия понабежали со всех сторон; никогда еще на мостовой Форума не видели столько отребья.

Клодий одержал победу.

Он оставил после себя ручьи, полные крови, и канавы, полные трупов.

Затем он и его приспешники рассеялись по городу и предали огню храм Нимф.

Среди трупов остался лежать трибун.

Его сочли мертвым, но он был всего лишь тяжело ранен.

Этот трибун принадлежал к партии Цицерона.

Дело было серьезным.

Клодий нашел, как его исправить.

Он подстроил убийство трибуна, принадлежавшего к его собственной партии, и свалил это убийство на членов сената.

И тогда Помпей решил, что пришло, наконец, время вмешаться в схватку.

XXXII

Однажды утром Помпей во главе сильного отряда вышел на улицу и проводил Квинта Цицерона на Форум.

Возгордись своей первой победой, Клодий напал на Помпея.

Однако на сей раз ему пришлось иметь дело с ветеранами войн в Испании и Азии.

Он потерпел поражение.

Тем не менее во время этой стычки Квинт был серьезно ранен.

Рана эта стала для Цицерона счастливой случайностью.

Увидев, что Квинт пострадал, народ понял, что Клодия пора остановить.

К тому же Рим давно уже жил исключительно волнениями и потрясениями.

Не было больше ни сената в Капитолии, ни судов в базиликах, ни собраний на Форуме.

Сенат принял важнейшее решение.

Возвращение Цицерона — это главный вопрос.

Всю Италию созывают на Марсово поле.

Пусть вся Италия проголосует и сделает свой выбор между Клодием и Цицероном.

Все, кто обладает гражданскими правами, устремляются в Рим, и миллион восемьсот тысяч поданных голосов требуют вернуть изгнанника!

День, когда это решение становится известно, стал великим днем, праздничным днем для всей Италии.

Цицерон получил текст указа, которым сенат созывал народ на Марсово поле.

Он пишет Аттику: