Читаем Цезарь полностью

Их оснащают брустверами и плетеной оградой по бокам и спереди.

Наконец, на них воздвигают двухэтажные боевые башни, чтобы защищать все сооружение от нападений неприятельских кораблей и от огня.

В противовес всему этому Помпей пускает в ход большие грузовые суда, захваченные им в гавани.

Он строит на них трехэтажные боевые башни, которые оснащают осадными орудиями и разного рода метательными снарядами.

Затем эти снаряды обрушивают на плоты, чтобы разрушить их.

Так что гиганты сражаются врукопашную, и сражение это повторяется каждый день.

Тем не менее Цезарь до самого конца придерживается своих правил, все еще рассчитывая на мирные переговоры.

Он посылает к Помпею одного из своих легатов, Каниния Ребила.

Ребилу поручено попросить от имени Цезаря встречи с Помпеем.

Цезарь дает слово, что во время встречи Помпею будут оказаны все полагающиеся ему почести.

Помпей отвечает, что он ничего не может делать в отсутствие консулов.

И в самом деле, консулы находятся в Диррахии.

Это была всего лишь отговорка, что прекрасно понимает Цезарь.

Он продолжает осаду.

По прошествии девяти дней корабли, которые перевезли консулов и часть армии в Диррахий, возвращаются в Брундизий, причем, разумеется, без армии и без консулов.

Они прибывают за Помпеем и его двадцатью когортами.

С приходом кораблей Помпей начинает готовиться к отъезду.

Он приказывает заложить городские ворота, перегородить подходы к площадям и перекресткам, вырыть поперек улиц глубокие рвы и оснастить дно этих рвов заостренными кольями; затем все это прикрывают плетеными настилами и присыпают сверху землей и песком: это ловушки, куда должны угодить солдаты Цезаря.

Затем, под покровом тьмы, расставив предварительно вдоль крепостных стен лучников, он бесшумно погружает своих солдат на корабли, оставляя пустыми несколько гребных лодок, которым предстояло в итоге забрать лучников, в полночь снимается с якоря, прокладывает себе проход и уходит, потеряв лишь два груженных солдатами корабля, которые застряли у дамбы.

Но стоит Помпею и его солдатам покинуть гавань, стоит лучникам, охранявшим стены, в свой черед погрузиться на лодки, как с крыш своих домов жители Брундизия громкими криками призывают Цезаря и подают его солдатам знак входить в город.

Цезарю становится все понятно, он бросается к воротам, которые горожане ломают изнутри, в то время как его солдаты высаживают их снаружи.

Он уже намеревается ринуться по улицам вдогонку за Помпеем, но жители предупреждают его об устроенных там ловушках.

Тогда он делает большой крюк, огибая весь город, добирается до дамбы, обнаруживает, что гавань пуста, и видит вдали море, усеянное стремительно удаляющимися кораблями.

То был шестидесятый день с тех пор, как он перешел Рубикон.

Какую-то минуту он пребывает в задумчивости. Пускаться ли ему в погоню за Помпеем?

Но это невозможно.

У Цезаря нет ни одного корабля.

К тому же сила Помпея не здесь: сила Помпея в Испании, где находятся его лучшие войска. Испания — это цитадель Помпея.

И тогда Цезарь произносит одну из тех коротких фраз, на которые способны лишь гениальные люди и которые обрисовывают все положение:

— Мы пойдем и сразимся с войском без полководца, а затем вернемся и сразимся с полководцем без войска.

Через несколько дней после того, как Цезарь вступил в Брундизий, Цицерон получил следующее письмо:

Выехав из Капуи, мы услыхали в пути, что в шестнадцатый день до апрельских календ Помпей оставил Брундизий со всеми войсками, какие у него были; Цезарь на следующий день вошел в город, произнес речь на народной сходке, затем поспешил в Рим; он хочет до календ быть близ Рима, затем отправиться в Испанию. Нам показалось не лишним, раз мы с достоверностью знали о прибытии Цезаря, отослать к тебе твоих рабов, чтобы ты знал об этом возможно скорее…

После того как это письмо было написано, нас известили, что в восьмой день до апрельских календ Цезарь остановится в Беневенте, в седьмой день — в Капуе, в шестой день — в Синуэссе. Считаем это достоверным».[118]

Цезарь действительно проследовал указанным путем и вступил в Рим.

В Риме все было спокойно; настолько спокойно, по словам Цицерона, что порядочные люди снова стали отдавать деньги в рост.

Веское доказательство спокойствия, ничего не скажешь!