Читаем Цетаганда полностью

– Изволь успокоиться! – заорал он.

Девятая заколебалась.

– Дело просто в том, что э-э… офицер и джентльмен не бросается на свою даму, едва войдя в комнату. Надо сесть, устроиться поудобнее. Поговорить, выпить немного вина, послушать музыку… расслабиться. Ты еще и не согрелась как следует. Ну-ка, садись сюда, здесь теплее.

Майлз устроил Девятую поближе к сломанной трубе и, встав у нее за спиной, попробовал размять ей шею и плечи. Могучие мускулы у него под пальцами перекатывались, как булыжники. Да, пытаться задушить ее явно бесполезно.

«Вот так ситуация: заперт в подвале с сексуально озабоченным оборотнем-подростком! Об этом не говорилось ни в одном учебнике по тактике… – Майлз вспомнил о своем задании: доставить левую икроножную мышцу Девятой на «Ариэль». – Доктор Канабе, если я вырвусь отсюда живым, у нас с вами состоится небольшой разговор…»

– По-твоему, я слишком высокая.

Горе и странная форма рта делали голос Девятой низким и глухим.

– Ничуть. – Майлз понемногу овладевал собой и врал теперь гораздо быстрее. – Я обожаю высоких женщин, спроси кого хочешь. Кроме того, я давным-давно сделал приятное открытие, что разница в росте важна только пока стоишь. Когда лежишь, это перестает быть такой проблемой.

Он невольно припомнил все, чему научился методом проб и ошибок… главным образом ошибок. Тяжелое воспоминание. Что вообще женщинам надо?

Устроившись перед Девятой, он с серьезным видом взял ее за руку. Девятая смотрела на него с не меньшей серьезностью, ожидая… чего? Инструкций! В этот миг до Майлза дошло, что перед ним – его первая девственница. Совершенно обалдев, он несколько секунд мог только глупо улыбаться.

– Девятая… Ты раньше никогда этого не делала, да?

– Я видела фильмы. – Она нахмурилась, вспоминая. – Обычно начинают с поцелуев, но… – Она неопределенно махнула в сторону своих неправильных губ, – ты, наверное, не захочешь…

Майлз постарался забыть о съеденной крысе. В конце концов девушку морили голодом.

– Фильмы могут здорово обмануть. Женщине – особенно впервые – нужно время, чтобы научиться понимать реакции своего тела. Так мне говорили мои друзья-женщины. Я боюсь, что могу причинить тебе боль.

«И тогда ты выпустишь мне кишки».

Девятая смотрела прямо ему в глаза.

– Это не страшно. У меня очень высокий болевой порог.

«А у меня – нет».

Это просто безумие. Она сумасшедшая. Он тоже сумасшедший. Но все-таки Майлз ощущал, как его захватывает колдовское очарование этого немыслимого предприятия… Нет сомнений, что встретить более высокую женщину ему не доведется. Очень кстати вспомнились и анекдоты о великанше и карлике. Он может наконец исполнить свое заветное желание…

«Черт подери, а она будет недурна собой, когда отмоется». Девятая была не лишена некоего… нет, «очарование» – явно не то слово… Той особой привлекательности, которая всегда сопутствует силе, ловкости, целесообразности форм. Надо только привыкнуть к необычному масштабу. Майлз даже издали чувствовал жар этого огромного тела… «Животный магнетизм?» – подсказал затаившийся где-то в уголке его мозга хладнокровный наблюдатель. В одном можно не сомневаться – ощущения явно будут удивительные.

Ему вдруг вспомнился один из афоризмов матери. «Если уж за что-то берешься, – говаривала леди Форкосиган, – делай это как следует».

Опьяненный своими мыслями, Майлз отбросил костыли логики, сменив их на крылья вдохновения.

– Ну что же, доктор, – пробормотал он, – начнем эксперимент.

Целовать женщину с клыками было действительно необычным ощущением. Ее ответный поцелуй (а она оказалась способной ученицей) – еще необычнее. Девятая в экстазе обхватила Майлза, и с этого момента он совершенно потерял контроль над происходящим. Только спустя долгое время, пытаясь отдышаться, он открыл глаза и спросил:

– Девятая, ты когда-нибудь слышала о паучихах?

– Нет… а в чем дело?

– Да так, – отмахнулся он.

Все получалось неумело и неловко, но искренне, а когда главное было позади, то слезы по ее щекам катились от радости, а не от боли. Девятая была чудовищно (а как же еще?) довольна им. А Майлз настолько обессилел, что даже на несколько минут заснул, положив голову ей на грудь.

И проснулся с диким хохотом.

– У тебя и правда изящные скулы, – сказал он, проводя пальцем по ее лицу. Она подалась к Майлзу, прижимаясь одновременно к нему и к трубе с горячим воздухом. – На моем корабле есть одна женщина с длинными волосами, она заплетает их в косу. Может, она тебя научит.

Девятая протянула вперед свалявшуюся прядь и скосила взгляд, пытаясь рассмотреть ее. Потом тоже прикоснулась к его лицу:

– Ты очень хорош собой, адмирал.

– Я? – Майлз представил свою небритую физиономию. «Не иначе, ее ослепляет мой чин!»

– У тебя лицо… живое. А глаза видят то, на что смотрят.

– Девятая… – Майлз смущенно кашлянул. – Черт подери, это же не имя. Это цифра. А что случилось с Десятой?

– Умерла.

«Может, и я умру», – добавили золотистые волчьи глаза, прежде чем она успела прикрыть их веками.

– А тебя звали только Девятой?

– Есть еще длинный компьютерный код – мое настоящее наименование.