Читаем Цена рома полностью

Мы разогнались по длинному шоссе на Кондало. Тут все было по-другому. Церквей нет, по тротуарам бродят толпы туристов в шлепанцах и ярких бермудах. Они вливались и выливались из больших отелей, треща без умолку, читая газеты, волоча за собой пляжные сумки, все в темных очках и ужасно деловые на вид.

Йемон промакнул лицо платком.

— Чуваки, — сказал он. — Если я этот мотороллер потеряю, всё. Господи — оштрафовали, избили, арестовали.

Я кивнул, а Сала ничего не сказал. Он перегибался через плечо шофера, словно надеясь в любую минуту застукать толпу, разбирающую его машину.

Казалось, мы ехали много часов, пока, наконец, не свернули с трассы в аэропорт на узкую дорогу к «Каса Кабронес». Не доезжая нескольких сот ярдов, я увидел машину Салы.

— Вон она, — ткнул пальцем вдоль дороги я.

— Боже мой, — пробормотал он. — Чудо.

Когда мы подъехали, я понял, что машина стоит на двух кокосовых бревнышках вместо колес. Колеса пропали вместе с мотороллером Йемона.

Сала принял это спокойно:

— Что ж — это лучше, чем я боялся. — Он залез внутрь и все проверил: — — Не пропало ничего, кроме колес. Дьявольски повезло.

Зато Йемон был я рости.

— Я его где хочешь узнаю! — орал он. — Я как-нибудь кого-нибудь на нем поймаю.

Я был уверен, что если мы еще немного потусуемся возле «Каса Кабронес», неприятностей у нас будет больше. Пройдя немного в сторону бара, я посмотрел, не торопится ли кто-нибудь к нам. Но там все было закрыто, стоянка пуста.

Возвращаясь к машине, в кустах возле дороги я заметил что-то красное. То был мотороллер Йемона, прикрытый горкой пальмовых листьев. Кто-то его припрятал, намереваясь вернуться попозже.

Я позвал Йемона, и тот его вытащил. Не пропало ничего. Завелся с одного пинка.

— Вот черт, — сказал он. — Надо посидеть и подождать этого подонка — — он возвращается, а тут сюрприз.

— Конечно, — согласился я. — А потом все лето провести в Ла Принцесе. Пошли — валим отсюда.

Возле такси Сала тем временем прикидывал, сколько ему будут стоить четыре новых колеса с резиной. Выглядел он очень подавленным.

— Давайте позавтракаем, — предложил Йемон. — Мне нужно съесть чего-нибудь.

— Ты рехнулся? — ответил Сала. — Я не могу тут бросить машину — они ее прикончат. — Он полез в бумажник. — На, — сказал он Йемону. — Заедь на заправку, позвони торговцу «фиатами» и скажи, чтобы прислал четыре колеса. Вот его домашний телефон — скажи, что для мистера Лоттермана.

Йемон взял карточку и задребезжал по дороге.Через несколько минут мы услышали, как он возвращается. Потом мы целый час сидели и ждали бригаду. К моему удивлению, колеса прислали. Мы их привинтили, Сала на счете подписался Лоттерманом, и мы поехали в отель «Лонг-Бич» завтракать.

Терраса оказалась переполненной, поэтому мы устроились внутри, возле бара с закусками. Нас окружала толпа, которую мне десять лет удавалось избегать: бесформенные тетки в шерстяных купальниках, тупоглазые дядьки с безволосыми ногами и робкими смешочками, все американцы, все пугающе одинаковые. Этих людей не следует никуда выпускать из дому, подумал я; запереть в подвале какого-нибудь чертова Сохатого Клуба и глушить эротическими киношками; а если захочется в отпуск, показывать зарубежный художественный фильм; если же их и это не удовлетворит, отправить в глухомань и травить злобными собаками.

Я бросал на них яростные взгляды, пытаясь впихнуть в себя гнилостный завтрак, который мне подсунула официантка: склизкие яйца, сальный бекон и жиденький американский кофе.

— Черт побери, — сказал я ей. — Это не «Недик» — у вас что, пуэрториканского кофе нет?

Она покачала головой.

Сала сходил и купил «Майами Геральд».

— Мне нравится это место, — ухмыльнулся он. — Мне нравится сидеть тут, смотреть на пляж сверху вниз и думать о тех хороших вещах, которые тут можно было бы сделать с помощью «люгера».

Я положил на столик два доллара и встал.

— Ты куда? — спросил Йемон, отрываясь от газетной секции, которую выхарил у Салы.

— Не знаю, — ответил я. Я действительно не знал. У меня даже собственной квартиры не было. — Может, к Сэндерсону. Куда угодно, лишь бы подальше от этих людей.

Несколькими кварталами дальше я зашел в открытый ресторанчик выпить пуэрториканского кофе. За семьдесят центов купил «Нью-Йорк Таймс». Выпил еще чашечку, уходя, забрал «Таймс» с собой и тащил ее теперь по улице, как драгоценный узелок мудрости, как полновесную уверенность в том, что еще не совсем отрезан от той части света, которая реальна.

До Сэндерсона я добрался только через полчаса, но дорога бежала вдоль берега, поэтому прогулка мне понравилась. Дойдя, я обнаружил, что Сэндерсон расслабляется у себя в садике на пластиковой пляжной подстилке. Раздетым он выглядел совсем доходягой.

— Здорово, паразит, — сказал он. — Как тюрьма?

— Ужасно, — ответил я.

— Что ж, — сказал он, — в следующий раз будет хуже. Тебя возьмут на карандаш.