Читаем Цена рома полностью

Вспыхнула ссора, друг в друга полетели оскорбления, и тут, откуда-то издалека, будто включили национальный гимн успокоить истошную толпу, долетело неторопливое треньканье «Колыбельной» Брамса. Свара прекратилась, в кишки музыкального автомата провалилось несколько монеток, и он разразился визгливым хныканьем.

Мужчины вернулись к стойке, хохоча и хлопая друг друга по спинам.

Мы заказали три рома, и официант их принес. Мы решили сначала немного выпить, а обед отложить на потом, но когда дело дошло до еды, официант сообщил, что кухня закрылась.

— Да никогда в жизни! — воскликнул Йемон. — Здесь написано: полночь. — — И он показал на табличку над баром.

Официант покачал головой.

Сала посмотрел на него снизу вверх:

— Пожалуйста, — проговорил он. — Я голоден.

Официант снова покачал головой, не отрывая взгляда от зеленого блокнотика для заказов в руке.

Неожиданно Йемон шарахнул кулаком по столу:

— Тащите мяса! — заорал он. — И еще рому!

Официант, похоже, перепугался и юркнул за стойку. Все обернулись посмотреть на нас.

Из кухни выскочил низенький толстяк в белой рубашке с коротким рукавом. Он потрепал Йемона по плечу.

— Хорошие парни, — проговорил он, нервно улыбаясь. — Хорошие клиенты — — без проблем, ОК?

Йемон посмотрел на него.

— Нам нужно только мяса, — приятно промолвил он, — и еще по стаканчику на брата.

Толстячок покачал головой.

— Нет ужина после десяти, — сказал он. — Видите? — И показал пальцем на часы. Там было двадцать минут одиннадцатого.

— А на табличке написано, в полночь, — настаивал Йемон.

Толстяк снова покачал головой.

— В чем проблема? — спросил Сала. — Бифштексы меньше чем за пять минут поджарить можно. Ладно, к черту картошку.

Йемон поднял стакан.

— Давайте возьмем еще три, — сказал он, помахав тремя пальцами бармену.

Бармен посмотрел на нашего толстяка, похожего на управляющего. Тот быстро кивнул и ушел. Мне показалось, что кризис миновал.

Но через минуту он вернулся с маленьким зеленым чеком, на котором стояло $11.50.

Положил его на стол перед Йемоном.

— Не беспокойся, — сказал Йемон.

Управляющий хлопнул в ладоши.

— Ладно, — сердито сказал он. — Плати. — И протянул руку.

Йемон смахнул чек со стола:

— Я же сказал, не волнуйся.

Управляющий подхватил чек с пола.

— Плати! — завопил он. — Плати сейчас!

Йемон побагровел и привстал со стула.

— Я заплачу, как платил по остальным! — заорал он. — А тебе убирайся отсюда к черту и притащи нам этого проклятого мяса.

Управляющий чуточку помялся, но все же ринулся вперед и шлепнул чеком об стол.

— Плати сейчас! — заорал он. — Плати сейчас и убирайся — или я зову полицию!

Не успели слова вылететь у него изо рта, как Йемон схватил его за грудки.

— Ах ты дешевая сволочь! — прорычал он. — Будешь орать, так я вообще тебе не заплачу.

Я наблюдал за мужиками возле бара. Они все вытаращили глаза и по-собачьи сделали стойки. Бармен уже весь напрягся у двери — то ли делать отсюда ноги, то ли бежать за мачете, я так и не понял.

Управляющий, к этому времени совершенно выйдя из себя, потрясал у нас перед носом кулаком и визжал:

— Платите, проклятые янки! Платите и убирайтесь отсюда!

Йемон поднялся и надел пиджак.

— Пошли, — сказал он. — Я с этим подонком потом поговорю.

Казалось, управляющий пришел в ужас от того, что богатенькие клиенты могут от него просто так уйти. Он плелся за нами до самой стоянки, ругаясь и клянча попеременно:

— Плати сейчас! — выл он. — Когда ты заплатишь? Вот увидишь, придет полиция… Не надо полиции, только заплати!

Я решил, что он ненормальный, и хотел одного — чтобы он от нас отвязался.

— Боже, — сказал я. — Давай заплатим.

— Ага, — поддакнул Сала, вытаскивая бумажник. — Меня от этого места тошнит.

— Не волнуйтесь, — сказал Йемон. — Он знает, что я заплачу. — Он швырнул пиджак в машину и повернулся к управляющему: — Ты, гнилая образина, возьми себя в руки.

Мы сели в машину. Только Йемон завел свой мотороллер, как управляющий кинулся назад к своему кабаку и начал что-то орать мужикам возле бара. Вопли его еще разносились по округе, а мы уже тронулись вслед за Йемоном по длинной подъездной дорожке. Йемон явно не спешил, вертя по сторонам головой, словно турист, заинтригованный пейзажем, и через какие-то несколько секунд у нас на хвосте висели две машины, набитые орущими пуэрториканцами. Я подумал, что нас сейчас закатают в землю. Они неслись на здоровенных американских танках и расплющили бы нашу кроху-"фиат" как таракана.

— Срань господня, — повторял все время Сала. — Нас сейчас убьют.

Когда мы выехали на мощеную дорогу, Йемон вырулил на обочину и пропустил нас. Мы остановились через несколько ярдов, две другие машины подъехали к нему. Йемон соскочил с мотороллера, уронив его при этом на дорогу, и как раз вцепился в человека, голова которого высовывалась из ближайшего к нему окна, когда подъехала полиция. Пуэрториканцы дико заголосили и высыпали из машин. Мне захотелось пуститься наутек, но нас моментально окружили, чуть не сдернули дверцы с петель и вытащили нас с Салой наружу. Я попытался вырваться. Откуда-то доносился голос Йемона, повторявшего:

— Так он на меня плюнул, он на меня плюнул…