Читаем Цена притворства полностью

В общем, если можно это назвать первым свиданием, то это было, безусловно, самым скучным первым свиданием в истории человечества. Зато по дороге домой Бестужев снял наконец маску обходительного кавалера и всю дорогу сыпал пошлятиной, ничуть не стесняясь своих охранников: «Не могу дождаться, как буду тебе целку рвать», «Ты ведь ещё целочка, а? Я это понял ещё тогда, в парке».

Тьфу! Редкостный мудак!

Наконец, пообещав испробовать в брачную ночь все позы из «Камасутры», ещё и от себя что-то добавить, Бестужев вышел из машины и, галантно открыв дверь с моей стороны, протянул руку, помогая выйти и мне. Я же была настолько рада, что попала к себе домой, а не к нему, что и словами не описать. Я даже всю дорогу молчала, а в особо драматические моменты ещё и поддакивала, чтобы не злить лишний раз психа. Он же неадекват! Повернёт на полпути и тю-тю, прощай родные пенаты. Или закончит начатое в прошлый раз прямо здесь, на глазах у охраны.

Выбравшись из машины перед крыльцом своего дома, я сразу же почувствовала себя увереннее. Правду говорят – дома и стены помогают.

- Благодарю за прекрасно проведённое время! – благовоспитанно шаркнула я ножкой и уже было открыла рот, чтобы, как всегда, ляпнуть что-то, на мой взгляд, хлёсткое или обидное.

- Можешь не усердствовать, - усмехнулся Бестужев, - побереги свой острый язычок для чего-то другого.

Я вспыхнула от злости и растерянности, как сухая бумага – да он читает меня как открытую книгу! В подтверждение этому, Бестужев продолжил:

- Ты всегда такая сердитая, нахохлившаяся, но стоит мне сказать непристойность, то сразу смущаешься и становишься естественной и очаровательной. Только я не пойму, в чем это выражается — в глазах или надутых губках. Сейчас мы проверим.

С этими словами он склонился и прошептал мне на ухо:

— Я хочу трахать тебя всю ночь.

Мне показалось, что я сумела сохранить каменное лицо. Но Аскольд, скользнув по нему взглядом, удовлетворённо кивнул.

- Я так и думал, всё дело в глазах.

Он протянул руку к моему лицу, а я отпрянула от неё, как от ядовитой змеи.

- Ты - жалкий извращенец, выкидыш гламурного общества! Меня тошнит от тебя! Я и без твоих пошлых нападок естественная, а вот ты, - ткнула я в него пальцем, - лживый, лицемерный мудак!

Развернувшись на каблуках, я быстрым шагом направилась к дому. Я еле переборола желание ещё и плюнуть в его довольную моим монологом рожу.

- Беги, беги, детка, я очень люблю такие игры, - донеслось мне в спину. - Ты даже не представляешь как.

От его пренебрежительного «детка» у меня скоро глаз начнёт дёргаться. Не оборачиваясь, я вытянула руку и продемонстрировала жест, который в приличном обществе показывать не принято. Ответом мне был его смех.

* * *

Прошла ещё одна неделя. Всё хлопоты с моим подвенечным платьем взяла на себя мама, она же назначила себя и распорядителем банкета, который должен был состояться на территории нашего особняка.

Мне же за хорошее поведение было разрешено проводить время вне своей комнаты, и пока стояли погожие, солнечные деньки, я этим активно пользовалась - подолгу лежала с книжкой в саду или гуляла в парке. Сейчас царил тот переломный момент в осени, когда уже не так и тепло, но еще и нет серой слякоти. Солнце ярко светило, но уже не грело, как летом. И запахи вокруг стояли другие, напоминающие о том, что тепло осталось позади. Пахло увядающей листвой, немного дождем и чем-то особенным, присущим только этому времени года.

Моему уединению никто не мешал. Почти. Я то и дело замечала мелькание чёрных пиджаков охраны – присматривают, значит.

И не зря! После свидания с Бестужевым в моей голове одна за другой рождались идеи побега. Они и раньше появлялись, но я отметала их за профнепригодностью. Даже если бы мне и удалось выбраться из этой тюрьмы налегке и без денег, скорее всего, это стало бы лишь небольшой прогулкой - с его связями, отцу не составит труда весьма оперативно меня найти и вернуть назад. Я постоянно просчитывала варианты, прокручивала их в голове и так и эдак, пока не стал вырисовываться самый оптимальный, но всё равно безумный план.

В пятницу, ровно через пять дней, состоится грандиозный бал, а в субботу наше с Аскольдом торжественное бракосочетание. А там уже выбор останется невелик: прилюдно сказать нет и не далее чем к вечеру того же дня всё равно получить в свой паспорт штамп, или же избавить себя от долгой агонии и получить печать добровольно. Если честно, Аскольда я побаивалась. После того, как я окажусь в его юрисдикции, ничто мне уже не поможет. Одному богу известно, какая пакость придёт в голову этому моральному уроду в случае прилюдного позора.

Перспективы, прямо скажем, не фонтан. Пожалуй, единственное, что меня во всём этом радовало, это то, что терять мне уже нечего. А коли нечего терять, то и рисковать легко. И я собиралась рискнуть! Причём, рискнуть, поразив всех широтой размаха.

Если коротко: я собиралась стать Золушкой нашего времени и сбежать со своего первого бала, оставив “принца” с носом. Звучит пафосно, но в моей ситуации было бы глупо не попробовать, а там уже или пан или пропал.