Читаем Целое лето полностью

— Да он же ку-ку! — хохотнул Кирилл. Его внезапный и сильный, до потери ориентации, испуг прошёл. Теперь он снова был весёлый, злой и готовый к решительному реваншу.

— Помолчи, Прох, — махнул на него догорающим окурком Вован. — Ты что, знаешь Сизова?

— Познакомился, — сказал Глеб. — А вообще он с моим отцом в одной школе учился.

— А ты, что ли, его знаешь? — спросила Стася Вована.

— Да не… Но тут… вчера, что ли… В общем, с отцом последнее время творится что-то неладное, ночами кричит, вскакивает… так мать ему и говорит, а я с кухни слышу… говорит: «Сходил бы ты к Сизову». И батя в ответ: схожу, мол… вот соберусь…

— А у меня идея, — сказала Аня. — А давайте вот прямо сейчас и пойдём к Сизову. Всей толпой, а?

— Всей — не надо, — сказал Вован. — Лосев, я, Анька… и хватит. А вы пока посидите…

— Нет уж, идти — так вместе, — ёжась, сказала Стася.

— Да, — сказал Глеб, — мне тоже так кажется. Только давайте не сегодня? Потому что… голова лопается. Слишком много всего.

— Чего слишком много? — спросил Кирилл с вызовом.

— Сначала я узнал, что бабушка в коме, — ровным голосом сказал Глеб. — Потом я узнал, что у меня есть старший брат, о котором родители помалкивали. Кроме того, я узнал, что про себя они тоже не всё рассказывали и самое главное утаили. Потом я узнал, что Землю готовятся захватить какие-то космические сволочи, начали давно и, возможно, вот-вот навалятся снова. Захватывают они мир тихо с помощью вот таких машинок, как эта. Потом я хотел с кем-нибудь поговорить, и оказалось, что поговорить мне почти не с кем. А когда заговорил, мне чуть не набили морду. По-моему, для одного дня в самый раз.

— Ну не набили ведь, — сказал Вован. — Замяли это, понял? Почему ты сказал, что космические?

— Сизов сказал, — Глеб посмотрел на «посредник». — Я только повторяю.

— То есть эти… жемчужины… — Стася как будто покрутила в пальцах исчезнувшую капсулу, — это и есть инопланетяне?

— Получается, так, — сказал Глеб.

— Обалдеть, — сказала Стася. — А мы их Артуру отдали.

— Ну и фиг с ними, — сказала Аня. — Мы-то думали, это жемчуг такой.

— А ты ему все отдала? — спросил Вован.

— Я дура, да, — сказала Аня. — Знаю.

— Да ладно, — сказал Вован. — На кой они нам?

— Так что будем делать? — спросила Стася. — После всего?

— А что можно сделать? — сказал Глеб. — Я вот сижу и думаю: что можно сделать? И ничего в голову…

— Что-то мы сразу во всё поверили, — сказал Кирилл. — А может, нам Лосев гайки крутит? Ну-ка, давай-ка по порядку. Суслик, расскажи, а то, может, Лосев и не знает — про мужика того, которого физик сбил…

Они ещё долго пытались сложить головоломку, но потом поняли, что деталей не хватает. Но где взять недостающие детали, никто не мог предложить. Всё сводилось к тому, что надо идти к Сизову, но ведь и ему придётся просто верить на слово…

— На сегодня — ша, — сказал Вован, кладя руку на Анино плечо. — Трепотнёй ничего не решим. Ты это… Лосев… хреновину эту заныкай понадёжнее, домой не неси. Мало ли. Завтра на свежие головы по-новой пробежимся…

Это была самая длинная речь Вована, которую слышали почти все из присутствующих. Возможно, Аня и слышала что-то чуть подлиннее, да и то сомнительно.

6.

— Не, насчёт Аньки ты неправ, — Стася легонько пнула какой-то случайный камушек. Камушек отскакал на пару метров и остановился на пути Глеба. — Она боец. Она настоящая. Блондинку даёт иногда — но это так, для простоты. У неё дома знаешь какой трындец. Отец умер, давно ещё. Хороший мужик был, жалко его. А отчим мутный какой-то. Мать — дура. Оба бухают. Как выходные или праздники — Анька ко мне жить уходит…

— По ней не скажешь, — Глеб тоже пнул камушек, но неудачно: она закрутился и по дуге укатился с дорожки.

— Да я и говорю — кремень девка. Боец. У нее брат старший, Дэн — они прям похожи, он тоже классный был. Убили… сколько уже… семь лет назад. Он цветочников областных крышевал — с Артурчиком — Анька Артурчика-то откуда знает… Кто-то наехал на них — Артурчик проскочил, а Дэна вон — похоронили… Артур ей раньше денег давал — родители-то не зарабатывают ничего… А потом она у него брать перестала. Не знаю, почему. А Дэн — он реально классный был. Нас мелких на «бумере» катал, Аньке — ей семь по-моему было, так он ей майку «шанель» подарил — на три размера больше… Анька ее до сих пор носит. А младший который у них — отчима сын, он походу дебил. Пять лет ему — за Анькой подглядывает все время, лифчики у нее таскает. Я бы убила. Вообще, я когда на Аньку смотрю — сразу понимаю как у меня все неплохо…

— А у тебя родители кто? — спросил Глеб, испытывая странное смущение.

— Кто? Матушка практик, папахен идеалист. Самое страшное, что можно придумать.

— Наоборот — ничем не лучше… Не, в смысле — занимаются чем?

— Папа — инженер. По насосным станциям. Сколько помню — сидит на нефтяной платформе где-то рядом с Суматрой. Месяц дома, одиннадцать — там. В этом году вообще не приехал. Зато магнитики присылает… приколько, да? А матушка в Сиэтле. Два года назад замуж по интернету вышла. Много пишет.

— А чего ты с ней не поехала?

— Нужна я ей там…

— Так ты что — одна?