К концу года опасения прусской осады развеялись, и Эмма с семьей переехала обратно в Гавр, где наконец смогла ответить на письма Джорджа. «Мне ужасно жаль, – писала она, – что вам приходится проходить через столь долгое испытание, которое причиняет вам столько боли. Я надеюсь лишь, что для вас еще не все потеряно. Прошу, считайте себя свободным от обязательств». Далее следовала несколько загадочная приписка: «С моей стороны ничего не изменилось».

Джордж оптимистично истолковал эту фразу как свидетельство того, что она до сих пор его любит и объявляет о завершении их долгого испытательного срока. Он был так уверен в своей трактовке, что через два дня взял увольнение и собрал саквояж, чтобы отправиться за 6 тысяч миль через Нью-Йорк в Гавр. Он отправил письмо, в котором описал свои намерения: наконец-то он ехал сделать ей официальное предложение.

Но истинные чувства Эммы были куда сложнее. Она восхищалась им – это правда – и не хотела, чтобы он и дальше страдал из-за нее. Но насчет брака она еще сомневалась. В основном ее пугала перспектива стать женой флотского офицера – и эти страхи подпитывал ее отец, который сам в прошлом был капитаном парохода. Эмма не знала точно, вынесет ли она долгие отлучки мужа, краткие, полные сомнений встречи и годы гипотетического супружества. Ей казалось, что так она обрекает себя на постоянное ожидание.

Когда в феврале 1871 года Джордж прибыл в Гавр, на рейде стояли иностранные военные суда, которые охраняли граждан своих стран на случай, если прусские силы, все еще стоящие под Парижем, вдруг решат наступать на портовый город. Соединенные Штаты представлял военный шлюп «Шенандоа», на котором служили многие знакомые Делонгу офицеры. Уоттоны пригласили Делонга остановиться в гостевой комнате их особняка в имении «Берег». Увидев Эмму, Джордж потянулся к карману жилета, вытащил оттуда изящное кольцо с бриллиантом и надел его ей на палец. «Я растаяла от этого жеста, – написала она, – и все же была в смятении. Я никак не могла решиться».

Несколько недель Делонг с упоением ухаживал за Эммой. Им многое нужно было наверстать, несмотря на более чем два года пылкой переписки, молодые влюбленные были друг другу почти чужими. Днем Джордж и Эмма прогуливались по пристани, а вечерами Уоттоны устраивали обычные ужины и балы. Эмма взглянула на Джорджа другими глазами. «Я быстро влюблялась в него, – писала она. – Чем лучше я его узнавала, тем больше он мне нравился». Она почувствовала в нем «любовь к приключениям» и в то же время «безупречное благородство». С течением времени она начала понимать его «настойчивые ухаживания и осознала, что он сразу же понял, что они созданы друг для друга. Она нашла спутника жизни, который мог сделать ее совершенно счастливой».

Свадьбу назначили на 1 марта. Невеста не могла надеть белое платье – из-за войны в Гавр не поставляли белый шелк и атлас, поэтому Эмме пришлось импровизировать. С местом свадьбы тоже возникли сложности. Во Франции при женитьбе оформлялся гражданско-правовой договор, но в Гавре не было ни одного чиновника, имеющего право провести церемонию, поскольку все они были в Париже, где как раз шли переговоры о мире. И все же решение нашлось: стоящий на якоре шлюп «Шенандоа» технически считался территорией США. Свадьбу можно было сыграть на палубе. Лейтенанту ВМС, который берет в жены девушку из семьи пароходного магната, казалось весьма логичным жениться на борту корабля.

Вечером 1 марта 1871 года шлюп «Шенандоа» украсили яркими флагами и китайскими фонариками. Гости в вечерних платьях и морской форме на пристани ожидали спущенных на воду шлюпок. Когда все собрались, на палубу вышли жених и невеста. Церемонию провел священник с решительно американским именем Джордж Вашингтон. Ровно в десять часов, когда Джорджа и Эмму объявили мужем и женой, ликование гостей эхом разнеслось над темной гаванью.

Глава 5

Врата полюса

Вернувшись из Гренландии, Джордж Делонг поставил перед собой задачу, которая была основана на великой и заманчивой идее, развивавшейся не один век. В этой идее крылись тонкая симметрия и удивительная привлекательность. Делонг, который прочитал об Арктике все, что мог, знал эту идею во всех подробностях: он знал имена всех исследователей, которые проверяли ее, и всех мыслителей, которые размышляли о скрытых в ней возможностях. Делонг так убежденно верил в эту идею, что готов был ради нее рискнуть своей карьерой и даже жизнью, понимая, что, если у него получится вывести ее из теоретической плоскости в мир фактов, его сочтут одним из величайших исследователей всех времен.