Читаем Царство льда полностью

Юбки танцующих дам то и дело задевали Делонга по щекам, но он не обращал на это внимания. «У меня такое чувство, будто я знал вас всю жизнь, – сказал он. – Словно я лишь ждал, когда вы наконец появитесь».

Эмма не знала, как реагировать на его пыл. С одной стороны, он ей нравился. «Джордж Делонг постепенно нравился мне все больше, – писала она, – и я видела в нем множество качеств, которыми я восхищалась». Но его «необузданные чувства» пугали ее. «Пылкость его ухаживаний, – говорила она, – была неумолима». Когда вечер подошел к концу и Джордж ушел вместе с остальными офицерами «Канандаигвы», Эмма осталась в замешательстве. «Я не знала, что делать, – признавалась она. – Я совсем не понимала себя».

Тем временем корабельщики закончили ремонт «Канандаигвы». Через несколько дней военный шлюп должен был отплыть из Гавра и взять курс на Средиземное море. В отчаянии Делонг написал Эмме:

«Поскольку мне, возможно, не удастся поговорить с вами наедине до отплытия, я отважусь попросить вас прочитать эти несколько слов… полагая, что вы примете их за предложение честного и любящего сердца. Я пишу в отчаянии. Я уплываю от вас и воздвигаю непреодолимый барьер между собой и всем, что мне дорого. Я не могу потерять вас без борьбы. Ради вас я готов на все».

Хотя Эмму тронуло это письмо, она на него не ответила. Она была решительно настроена не сдаваться под его натиском. Но за день до его отъезда она подарила ему прощальный подарок – собственноручно сшитый синий шелковый мешочек, в который она вложила локон своих волос и золотой крест, инкрустированный шестью жемчужинами. Этим жестом она удивила даже саму себя. «Мне не хотелось отпускать его с пустыми руками, – впоследствии написала она. – Любовь уже тогда шутила над той, которая считала себя непреклонной!»

Обрадовавшись ее подарку, Делонг обнял ее и впервые поцеловал. На следующий день «Канандаигва» вышла в море.

Несколько месяцев спустя Делонга перевели на другое судно, и он оказался в Нью-Йорке, где договорился встретиться с Джеймсом Уоттоном, который приехал в Соединенные Штаты с деловым визитом. Делонгу хотелось официально попросить у мистера Уоттона руки его дочери.

Встреча началась на удивление хорошо. «Ваш отец говорил со мной тепло и любезно, возможно, даже более любезно, чем я того заслуживаю, – писал Делонг Эмме. – Он сказал, что любовь священна и в нее не пристало вмешиваться попусту, а потому, вообще говоря, эти вопросы должны решать сами заинтересованные стороны. Тем не менее родителям необходимо заботиться о детях и обеспечивать им счастливую жизнь».

Уоттон отказался дать разрешение на брак. Вместо этого он придумал испытание для Делонга. Того недавно повысили в звании до лейтенанта, и вскоре он должен был отправиться в очередное плавание – на этот раз на борту парового военного шлюпа «Ланкастер», который шел в Карибский бассейн, а затем в Южную Америку. Ожидалось, что обратно в Соединенные Штаты он вернется только через три года. Если по истечении этих трех лет Джордж и Эмма по-прежнему будут симпатизировать друг другу, Уоттон пообещал дать свое благословение.

Делонг был подавлен этим вынужденным испытательным сроком, но принял условие Уоттона и твердо решил доказать свои чувства. «Я решительно настроен, – писал он Эмме из Бразилии, – продолжать свои странствия. Я люблю вас всеми силами души и сердца и докажу, что достоин вас, или паду, пытаясь».

В апатии тропиков памятный подарок Эммы весьма истрепался и стал печальным напоминанием об отсроченной любви. «Несчастный шелковый мешочек! – писал Делонг. – Соленая вода, соленый воздух и жара не пощадили его. Вы вряд ли узнаете его, когда увидите снова».

Прошел год, затем два. Делонг стоял на своем и продолжал долгое плавание по южноамериканским водам. Его корреспонденция с Эммой прервалась в 1870 году, когда прусская армия вторглась во Францию и осадила Париж. Франко-прусская война показала миру, как ужасна вражда в современном мире. Пять месяцев осажденные парижане питались крысами, собаками и кошками и связывались с внешним миром только посредством сообщений, отправляемых с почтовыми голубями или на воздушных шарах. Опасаясь, что Гавр тоже скоро падет, семья Уоттон набила несколько сундуков серебром и прочими ценностями, пересекла Ла-Манш и поселилась на острове Уайт.

В отсутствие новостей Джордж не понимал, почему его письма не доходят до Эммы. Из Рио-де-Жанейро он в отчаянии писал:

«Я ждал целый год, целый долгий год, но все зря. Я переоценил свои силы. Я постоянно угрюм и несчастлив, жизнь изо дня в день кажется мне тяжкой ношей. У меня нет цели, нет стремления. Меня спасет лишь весточка от вас».