Читаем Царь с царицей полностью

– Не время, Василий, во время войны Третьего Рима охоту на изменников устраивать… Неужто не видишь острым оком, что меня, царя Третьего Рима, помазанника Божьего, как младенца неразумного, держат посильно ближние советчики – Сильвестр, Адашев, Курлятев?.. Неужто, Василий, не знаю, что герой Казани воевода Микулинский, вместе с придворными князьями Немым-Оболенским, Пронским, Щенятевым, Куракиными в заговоре против меня участвовали во время присяги несчастному Дмитрию-царевичу… Раз с тобой на такой душевный серьезный разговор решился, не кому-нибудь, ни Курбскому, ни Микулинскому, ни Даниле Адашеву, а именно тебе доверился – пробейся к морю и вотчинным берегам Пруса – есть что тебе сказать не для передачи даже твоему собственному брату Петру… Думаешь, что я не знаю о его участии боярском заговоре в пользу Владимира Старицкого?.. Представь себе – все знаю… Только сжал зубы, наступил себе на гневное сердце – и заставил всех заговорщиков, воевод, бояр и князей сослужить великую службу Третьему Риму и земле многострадальной русской… Потом после русской победы сочтемся, а пока все мы должны быть собраны в единый кулак – во время серьезной войны не место для раздоров… Тем более, и так вижу как противодействуют мне при «повороте на Германы»… Креплюсь изо всех сил, чтобы не сорваться, чтобы не послать всех недругов, и протестующих тайно и открыто куда подальше…

– Неужто и про участие в заговоре моего брата знаешь, государь?.. – тихо спросил Василий. – И не схватил, воеводой поставил…

– И брат твой, и ты, Василий, сослужите добрую службу царю… Нечего твоего брата и прочих заговорщиков наказывать… Время всех и все рассудит… Времени для раскаяния и покаяния на войне будет предостаточно… – Иван проглотил слюну в воспаленном горле. – …Всех заговорщиков, в том числе твоего брата, выдали князья Ростовские и их дворяне со слугами во время суда… Обрати внимание, никого царь не тронул, никому не навредил…

– Благодарю, за брата, государь Иван Васильевич… Благодарю, мы никогда не забудем твоей милости, ни я, ни брат…

– Ему о нашем разговоре ни слова, никому… – строго предупредил Иван. – Не хвастовства ради о том тебе рассказал, Василий, ибо рискованное опасное дело тебе поручил…

– Да я в лепешку расшибусь, а приказ своего любимого царя выполню… – выдохнул Василий. – Все возможное и невозможное сделаю…

– Вот на том и порешим… – улыбнулся Иван. – В начале декабря готовься выступить, независимо от того, как пойдут дела у воевод Курлятева с Репниным… Так что, Василий, выступай и возвращайся с победой…

– Будет тебе, государь, победа…

За царским столом как бы случайно, но по твердой воле не хмелеющего на пирах царя, разговорились о призвании новгородцами на свой престол легендарного Рюрика, когда те, устав от опустошающих русские земли усобиц, обратились к этому князю, который бы владел ими и судил по праву. Все князья и бояре помнили летописные слова новгородского посадника Гостомысла, обращенные к легендарному Рюрику: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: приходите княжить и володеть нами…». Вспомнили, что на это обращение призвавших его новгородцев Рюрик пришел владеть сначала Новгородом, а потом его дружина спустилась вниз – по водному пути из варяг в греки – на юг в Киев, чтобы начать вскоре «владеть всей Русью».

Никто из прибывших из Ливонии воевод не перебивал царя, когда тот напомнил, что владыка Макарий раскопал в древних летописях неопровержимые данные, племя варяги-русь и сам князь Рюрик принадлежали к славянским, русским или прусским племенам, проживавшим издревле либо на берегах реки Неман, либо на южном побережье Балтийского моря (остров Рюген). Только Андрей Курбский возмутил спокойствие и бросил, что он считает более правдоподобным приход варягов в Новгород, мол, у варягов тоже было племя «Русь» с Балтийского моря, давшее название государство Руси с вокняжением Рюрика в Новгороде и затем приходом его приближенных княжить в Киев. Когда Курбского поддержали Сильвестр и Алексей Адашев, царь решительно возразил, что объявление Рюрика «русским варягом» с южнобалтийских мест поселения гелонов-голяди, в вотчине Пруса, брата римского императора Августа имеет значительные преимущества в обосновании исторического лица Рюрика…

– А как же влияние варягов в новгородской жизни? – спросил Курбский, переглянувшись с Сильвестром и братьями Адашевыми, Алексеем и Данилой.

Иван незаметно подмигнул Василию Серебряному и, не давая затихнуть спору за столом роскошного государева пира в Александровской слободе со своими старыми идейными противниками «поворота на Германы», спокойно пояснил:

– Князь Рюрик был из славянского племени пруссов или руссов, родственной ветви гелонов-голяди, построивших в нашей лесистой земле город Гелон и создавших деревянный оберег, со временем превратившийся в икону Николы Можайского… И князь Рюрик вполне мог нанять норманнских воинов, варягов, к себе на службу, чтобы с умелыми воинами ему было сподручней покорять северные земли и откликнуться на призыв посадника Гостомысла занять новгородский стол…