Читаем Царь мышей полностью

— Это скорее вашему королевству повезло, что не поколотил, — отметила Надя. — А то бы теперь господ рыцарей в Царь-Городе еще не так шпыняли…

— Ну да ладно, бог с ним, с Путятой. Вы-то куда путь держите? — спросил дон Альфонсо. — Уж не в Белую ли Пущу?

— Да нет, малость поближе, — ответил Василий. — В Загородный царский терем. Совсем скоро будет поворот направо, там вы нас и высадите.

— Ну, зачем же высаживать? — возразил дон Альфонсо. — Давайте уж до самого места довезу.

Карета замедлила ход и остановилась перед самым перекрестком — тракт пересекала проселочная дорога, причем справа она была более-менее ухожена, а слева — ухаб на колдобине.

Дверь приоткрылась, и в карету заглянул возница:

— Хозяин, куда теперь — прямо или налево?

— Направо, — вместо хозяина ответила Надежда.

— А налево, стало быть, та дорога, что на Новую Мангазею? — спросил кучер.

— Нет-нет, как я понял, дорога на Мангазею чуть дальше, — сказал Дубов. — А эта ведет к деревеньке Боровиха.

Возница вскочил на козлы, и карета покатила к Терему. Вторая карета, ведомая Чумичкой, произвела тот же маневр.

— Любезнейший дон Альфонсо, а того казнокрада в конце концов поймали, или как? — спросил доктор Серапионыч.

— Вроде бы поймали, — не совсем уверенно ответил славный рыцарь. — После изгнания из Флориановского замка Путята уехал домой, и беглеца на время оставили в покое. Он гостил то у Флориана, то у других доблестных рыцарей, одно время даже у меня. Но говорил, что опасается оставаться в Новой Ютландии и хотел бы отправиться в другую страну, подальше от Царь-Города. И вот за несколько дней до отъезда он получил от короля Александра письмо, где тот приглашал изгнанника к себе на прощальный ужин и даже обещал прислать за ним свою карету. И действительно, в назначенный час подали карету, но до королевского дворца она так и не доехала — исчезла по дороге, будто в болото провалилась. Поначалу мы так и подумали, но когда Его Величество об этом услышал, то был изрядно изумлен — оказывается, в тот день он никого не приглашал и никакой кареты ни за кем не посылал. Потом уж я краем уха слышал, что этого беглеца судили в Царь-Городе и отправили в темницу.

— И вы полагаете, дон Альфонсо, что к его похищению каким-то боком причастен Путята? — с самым невинным видом спросил Дубов.

— Да ну что вы! — возмутился рыцарь. — Это уж было бы слишком: князь ни за что не станет опускаться до таких бесчестных деяний, достойных разве что разбойника с большой дороги. Да если бы я, или хоть любой другой из наших доблестных рыцарей, позволил себе что-то подобное, то его не то чтобы царем не поставили, а напротив — отлучили бы от рыцарского звания и окружили всеобщим презрением!

Тем временем карета подъезжала к Загородному терему. Видимо, здесь уже знали о прибытии гостей — ворота были открыты, и два стрельца-охранника отдали приветствие, подняв секиры. Карета остановилась на площадке, откуда уже виднелся крутой скат теремовской крыши. Правда, охрана была предупреждена о прибытии только одной кареты, и прямо перед лошадьми второго экипажа ворота закрылись. Вылезшие из кареты Дубов и его спутники, чего греха таить, не без некоторого злорадства наблюдали, как Петрович собачится с охранниками, требуя пропустить его — борца за права угнетенных и доверенное лицо самого царя Путяты. Если первому утверждению стрельцы еще как-то могли поверить, то признать в грязном оборванце Государева посланника они никак не желали. И лишь когда Петрович недвусмысленно полез за кухонными ножами, Надя сжалилась:

— Пропустите, он с нами!

Как только вторая карета наконец-то заняла свое законное место рядом с первой, один из охранников предложил:

— Хозяин ждет вас — не угодно ли пройти в терем? — И отдельно обратился к кучеру дона Альфонсо: — И вы тоже извольте пожаловать — в людской вам приготовят обед.

— Ступайте без меня. Я должен проверить сохранность мешка, — пробурчал Петрович.

Оставив царского соглядатая возле карет, гости последовали за стрельцом по ухоженной каменистой дорожке, которая вилась между живописных цветничков и растущих там и сям кустарников. Терем представлял собой двухэтажное здание, причем первый этаж был сложен из тяжелых булыжников и частично из кирпичей, а второй, в скате крыши — из почерневших бревен. Шагах в ста от левого угла терема отдельно стоял домик, сделанный из того же материала и в том же стиле, что первый этаж терема.

Почти сразу же за теремом темнел густой лес.

А с верхней ступени крыльца дорогих гостей уже приветствовал хозяин — бывший Кислоярский царь Дормидонт.

* * *

Анна Сергеевна и Каширский шли по Белопущенскому тракту и привычно перебранивались.

— Ну что вы там тащитесь, — прикрикивала Глухарева на своего нерадивого спутника, который то и дело останавливался и с умным видом что-то разглядывал на дороге.

— Смотрю, на месте ли следы, — безмятежно отвечал Каширский. — Возможно, карета в каком-то месте свернула, тогда и нам придется повернуть. — Однако, решив, что выразился слишком уж просто, «человек науки» уточнил: — Скорректировать вектор движения.