Читаем Царь мышей полностью

— Тут вот у вас, батюшка, прислуживал такой молодой мальчонка, а нынче я его не вижу. Что он, прихворнул?

— Нет, слава Всевышнему, здоров. Просто я ему сегодня дал выходной, — ответил отец Александр. — А что, это имеет отношение к починке храма?

— Нет-нет, ни малейшего, — заверил Порфирий. — А скажите, погреб у вас есть?

— Есть и погреб, — сказал священник. — Вы и туда собираетесь залазить?

— Непременно, — подтвердил Порфирий.

— Обычно все неполадки именно из погреба и начинаются, — поддержал своего подчиненного Нестор Кириллович.

— Ну что ж, коли так, то добро пожаловать в подвал, — гостеприимно предложил отец Александр.

Когда Нестор Кириллович и Порфирий наконец-то покинули храм, оставив по мелкой монетке «на общую свечу», отец Александр присел прямо на нижнюю ступеньку паперти и негромко проговорил:

— А они, видать, не дураки. Хорошо, что мы успели переправить Ярослава в надежное место. Хотя в наше время самое надежное место — на кладбище…

* * *

Журналистка Надежда Чаликова оставалась журналисткой даже здесь, в параллельном мире. В отличие от так называемых «журналюг», более вдохновляющихся всякого рода «грязным бельем», Надя всегда старалась докопаться до истины, что, конечно, не препятствовало ей так или иначе проявлять свое отношение к происходящему. И поэтому теперь, оказавшись в одной карете с доном Альфонсо, она добросовестно пыталась выяснить, что же за черная тень пролегла между Кислоярским царством и Новой Ютландией — версия о первом попавшемся под руку «образе врага» Чаликову удовлетворяла не до конца. Журналистским чутьем она ощущала, что тут непременно должно было скрываться что-то еще.

Дон Альфонсо добросовестно пытался удовлетворить любопытство своей попутчицы, но и он никак не мог вспомнить ничего, что могло бы омрачить отношения двух государств и настроить кислоярцев против Ново-Ютландского королевства:

— Насколько мне известно, больших разногласий у нас никогда не бывало. Знаю, что король Александр несколько раз бывал в гостях у царя Дормидонта, а Дормидонт как-то приезжал к Александру и остался весьма доволен оказанным приемом.

— Но, может быть, Его Величество Александр пытался навязать ему ваш образ жизни, ваши верования? — спросила Надя, имея в виду выступления на открытии водопровода.

— Какие глупости! — возмутился дон Альфонсо. — Да, мы живем по-своему, иначе, но ни Александр, ни рыцари, даже самые вздорные, никогда и не думали что-то навязывать соседям!

— А может быть, тут дело в Путяте? — вдруг разомкнул уста Василий, который больше молчал, внимательно слушая разговор Нади с доном Альфонсо.

— Как вы сказали — Путята? — насторожился дон Альфонсо.

— Ну да, Путята, — подтвердил Дубов. — Новый Кислоярский царь, вместо Дормидонта.

Дон Альфредо, казалось, что-то усиленно вспоминал:

— Да-да, конечно же, Путята. А вы случаем не помните, каково его родовое прозвание?

Надежда и Василий переглянулись — родового прозвания нового царя они не знали. Или даже считали, что Путята — это и есть фамилия, а не имя.

— Помнится, наш друг господин Рыжий сказывал, будто бы царь Путята принадлежит к старинному, но обедневшему роду князей Чекушкиных, — припомнил Серапионыч. Он, как и Дубов, тоже весь путь помалкивал, предоставив Надежде «интервьюировать» славного рыцаря.

— Ну, тогда я, кажется, понимаю, в чем дело… — как бы про себя произнес дон Альфонсо.

— И в чем же? — не отступалась Надя.

— Да ну что старое ворошить, — махнул рукой дон Альфонсо. — А впрочем, извольте. Лет этак десять, или даже чуть больше тому назад из Царь-Города в Новую Ютландию сбежал один высокопоставленный вельможа. По его собственным словам, гонимый за правду, но позже выяснилось — за казнокрадство и мздоимство. Вскоре на его поимку был отряжен некто Путята, и как раз-таки из рода князей Чекушкиных. Якобы по заданию Сыскного приказа. А гонимый за правду мздоимец нашел прибежище в замке славного рыцаря Флориана — да вы, Надежда, его хорошо помните. Путята же, узнав об этом, сразу отправился в замок Флориана, однако не пошел к хозяину, а стал выспрашивать прислугу — повара, горничную, конюха: дескать, давно ли гость тут живет, да какие у него привычки, что он кушает и с кем встречается.

— Ну и что тут предосудительного? — удивился Дубов. — Сбор информации — неотъемлемая часть следственных действий.

— Я то же самое потом говорил Флориану, — подхватил дон Альфонсо, — да разве ему растолкуешь! Ежели, говорит, он прибыл с честными намерениями, то должен был придти ко мне и все рассказать, как есть. И если бы доказал, что мой гость — и впрямь мздоимец и вор, то я и поступил бы по справедливости. А высматривать, выспрашивать да выведывать — недостойное занятие. Я еще понял бы, если бы этим занимался обычный простолюдин, но уж со званием князя такие поступки вовсе несовместимы… — Дон Альфонсо вздохнул. — Путяте еще повезло, что ему попался Флориан, тот его просто выставил из своего замка и все, а другой бы и поколотил напоследок.