Фесдей почувствовал, что его глаза слезятся от такого обилия красок и от попытки внимательно разобраться в происходящем на картине. Он посмотрел на Клаппа. У того был вид человека, у которого давно болят зубы.

— А это моя самая любимая картина,— продолжал художник.— Я назвал ее «Грех».

Эта картина, была написана в более спокойных тонах. Она изображала конюшню с открытой дверью и освещенную солнцем. Толпа мужчин и женщин валяла в навозе золотую статую обнаженной женщины.

Фесдей решил, что у статуи волосы, как у блондинки.

— Очень интересно,— пробормотал Клапп.— Я никогда еще не видел таких картин.— По его тону было непонятно, хвалил он картину или, наоборот, отвергал.

Прайор пожал плечами.

— Я не стараюсь, чтобы мои картины кого-нибудь захватывали. Мои работы предназначены для людей, которые могут понять меня.

— Благодарю вас! — Клапп посмотрел на часы.— Нам пора идти. Пошли, Макс.

Фесдей думал, что им придется рассматривать и другие картины, поэтому обрадовался предложению Клаппа. Он очень спешил. И не потому, что хотел побыстрее побеседовать с Финчем. Просто ему не терпелось убедиться, что музыкальная шкатулка цела.

Они простились с хозяином и вышли.

— Что ты думаешь о нем? — спросил Клапп, вздыхая.— Я лично ничего хорошего о его работах не думаю. Правда, этот «Грех» любопытен. Видимо, он имел в виду Джиллиан.

— Я же сказал тебе, что я не критик,— ответил Макс.— Тебе что важно, что это изображена Джиллиан?

— Скажи, Макс, она похожа на ту, что ты встретил в Дель Маре?

— Где?— переспросил Макс, не поняв, а потом засмеялся.— Поверь мне, Клапп, уже если я начал тебя обманывать, то буду крепко стоять на своем.

Глава 5

Пятница, 24 декабря, 10.00 утра

Фесдей стоял возле своей двери и ждал, когда «седан» Клаппа скроется за углом Юнион-стрит. Затем он быстро открыл дверь и торопливо вошел к себе.

Музыкальная шкатулка была на месте. Все выглядело вполне невинно. Макс обошел свою квартиру и внимательно осмотрел все щели. Убедившись, что он один и никто за ним не наблюдает, он уселся на диван со шкатулкой в руках и открыл крышку.

Раздалась музыка. Макс’ терпеливо выслушивал каждую ноту. Звуки тянулись медленно, но он терпеливо ждал. Наконец прозвучал последний звон колокольчика, раздался знакомый щелчок и перед глазами Макса показался потайной ящичек.

Макс посмотрел туда и изумленно свистнул. Он достал из ящичка пачку зеленых тысячедолларовых бумажек. Сто тысяч долларов — за что?

Макс заставил ящичек снова открыться, спрятал туда находку и закрыл его.

Этот швейцарский умелец был молодцом. Даже зная секрет ящичка, Макс не смог найти ни малейших признаков того, что внутри что-то может быть. Микроскопические щели были тщательно скрыты инкрустацией.

Пока он нес шкатулку до своего автомобиля, он поймал себя на том, что испуганно озирается по сторонам. Про себя он улыбнулся, хотя ему было не до смеха. Ну мало ли людей носят по городу странные предметы и всякие шкатулки, особенно сейчас, когда наступило Рождество!

Из-за облаков выглянуло неяркое декабрьское солнце. Макс гнал свою машину к Порт-Лому. Со стороны океана дул холодный ветер.

Оливер Артур Финч выстроил свой особняк на полуострове. Он достаточно заплатил за уединение, и его ближайшим соседом была морская лаборатория, находящаяся в миле от его дома, через залив.

Его жена тоже любила уединение. Сам Финч приехал в Калифорнию со Среднего Востока. Он явился сюда без денег. Свое фантастическое состояние он начал сколачивать с небольшого галантерейного магазина, который ухитрился открыть в Сан-Диего во время большого бума в 1880-х годах. А теперь почти все магазины на побережье принадлежали ему. Одно время поговаривали, что он был неразборчив в средствах. Фесдей вспомнил все слухи, которые в разное время ходили о Финче. Да, Финч был хорошим клиентом. Богатым и сильным.

У въезда на дорогу к дому Финча стоял столб с надписью: «Проезд запрещен. Частная дорога». Макс направил машину прямо к дому.

Дом оказался недалеко. Это было большое сооружение в стиле «тюдоров», с высокой двухскатной крышей и слуховыми окнами.

Выйдя из машины, Макс внимательно прислушался, нет ли сзади шума мотора. Но услышал лишь шум океана. Он запер все дверцы машины и направился к массивной двери особняка. Макс нажал на звонок, подождал немного и дважды ударил кулаком в дверь.

Он ожидал, что ему откроет дворецкий, но увидел перед собой невысокую женщину, в которой по ее одежде и выражению лица признал сиделку. У нее было непроницаемое лицо индейского вождя, и она сразу же заявила, что Оливер Артур Финч не принимает посетителей.

— У меня крайне важное дело,— сказал Макс.

— Мистеру Финчу запрещено волноваться. Я его личная сиделка, мисс Мун, и у меня определенные инструкции насчет возможных посетителей.

— Отлично: Вы только скажите ему мое имя — Макс Фесдей — и увидите, захочет ли он принять.