– Так точно! – Может, и военный. Сразу надо угадывать. Геннадий этим славился – каким – то внутренним чутьем. Прибавил: – Здравия желаю!

– Заходите, коли не шутите. Гостем будете. – Олег Михайлович распахнул дверь и пригласил жестом войти. – Только ноги от снега обстучите. Ага, ну вот так, заходите.

Олег Михайлович был красен лицом, но не от мороза. Белые, редкие и со щербинами зубы улыбались во всю ширь. Но не хищнически, а по – доброму. Глаза тоже были приветливые. Рост – выше среднего, грудь – мощная, но левая несколько больше правой. Акцент южный. В общем – свой человек, представитель своей местности.

– Ну что, посмотрим музей?

– Да, основные моменты, если можно. И у меня к Вам разговор.

– Конечно – конечно… – Олег Михайлович заложил руку во внутренний карман пиджака, и грудь выровнялась. Коньяк в казацкой фляжке? Или самогон? С утра как – то…

Геннадий Петрович очнулся в ресторане «Пекин» (с ударением на первый слог). Вокруг было почти темно, на потолке сверкала какая – то красная лампа, пахло ельником и водкой. Было тепло, у Геннадия Петровича была расстегнута рубашка до пояса, пиджака при этом не было. Перед глазами встала могучая обнаженная женская грудь, потом появилось миловидное румяное лицо, с растрепанными волосами и в кокошнике. Лицо сказало:

– Ну, как?

На казачий наряд явно был не похож, да и разнузданным поведением женская половина свободного донского народа не славилась, вспоминал Геннадий. Как бишь, они там назывались – то?… Жлудовки что ли. Да вроде и не осталось их совсем. Наверное.

– Что – как?

– Как – массаж? – Жлудовка потерла красную шею. И тут Геннадий Петрович обнаружил, что у него расстегнуты брюки. Он тут же поспешно их застегнул, проверив наличие презерватива. «Пиджак», «средство защиты номер два» или как его не назови – отсутствовало. Ближайший венерологический диспансер – в Ростове, и его посещение не входило в планы инновационного агента, вот так, на первом же объекте охмуренном по самые помидоры.

– Ты что, минет мне сделала? Без презерватива? – Геннадий хотел добавить «сука» или «скотина», но промычал, пожевал губами – во рту пересохло. Очень кстати на столе оказался стакан с мутноватой жидкостью – рассол. Вот это бальзам души!

– Да нет, что Вы. У нас тут без интима. Массаж – шеей! Вот, еще хотите?

– Нет, спасибо. – На душе полегчало. То ли от рассола, то ли оттого, что интима не было. – А где Олег Михайлович?

Вдруг сзади плечи Геннадия сдавила неведомая сила, обдавшая вдобавок пахучей кислой волной перегара.

– А вот и он! Ну, как наши казачки?

Геннадий не успел ответить, как Олег Михайлович продолжил:

– А поехали кататься! Хоть и темно – но мы подсветим! На берег Тихого Дона! Где еще Михаил Александрович для журнала «Огонек» с сигаретой в зубах сфотографировался, помните?

Геннадий не помнил. С трудом понял, что Михаил Александрович – это Шолохов. Хорошо, что не забыл, где он находится.

– Олег Ми – ик! Хайлович! У меня к Вам важный вопрос… – Геннадий оттолкнул от себя девушку в казацком обличье («Ну иду, иду» – не хотела уходить, Геннадий быстро засунул ей за юбку первую оказавшуюся в кармане купюру и хлопнул по филейной части – «Иди, иди»). – Собственно, почему я сюда приехал – то.

– Да знаю, знаю, по дороге обсудим. – Весело сказал Олег Михайлович. – А хорош, «Пекин» – то?

– Да, да, конечно. А что Вы знаете?

– Все, поехали.

Ну и денек. Точнее, уже вечерок.

Песня объединяет

Морозный воздух иногда освежает. Но для очень нетрезвого человека, только что проснувшегося, холод неприятен. Геннадий Петрович поежился. Он надел куртку прямо на рубашку, пиджак в ресторане, не имевшем никакого отношения к Китаю, кроме своего названия, найден не был. «В музее завтра поищем», – уверил Олег Михайлович.

На улице курило еще человек пять, в табачном дыму и клубах пара сосчитать с большей точностью было сложно.

– Кто эти люди? – Сказал Геннадий Петрович про себя, но получилось в слух.

– А это мои коллеги и наши фермеры, станичники. Хорошие ребята.

Геннадий Петрович при упоминании слов в этом сочетании быстро нарисовал себе образ тех самых «Цапков» из Кущевской – коллеги, понимаешь, фермеры. Бандиты! «Гуд феллоуз» – «Хорошие ребята», Мартин Скорсезе, все ясно. Надо было взять оружие.

Олег Михайлович сделал вид, что не заметил, как ужасно передернулся Геннадий Петрович во время представления окружающих. И продолжил:

– В дороге познакомимся, сейчас микроавтобус подъедет. Вот Вы говорили об инновациях, об инновационном центре… – Олег Михайлович сделал серьезное лицо, насколько его можно было сделать серьезным в такой обстановке.

«Интересно, о чем я еще говорил?» – подумал Геннадий. – Да, я слушаю.

Олег Михайлович изложил то, о чем хотел рассказать Геннадий, как он сам и думал. Как думал, как хотел – получается – так и рассказал. «Отлично, я еще нахожусь в связности с мозгом, но временная нить утеряна».