Читаем Троцкий полностью

Троцкий, все еще находившийся в тюрьме, откуда он наводнял прессу статьями и памфлетами, оказался в чрезвычайно опасном положении. Если бы корниловские части одержали победу, его самого и всех с ним сидевших наверняка бы прикончили. (В сущности, в «Крестах» полным-полно было людей, которые вскоре стали руководящими фигурами Октябрьского переворота, а позднее — большевистского военного комиссариата.)

С другой стороны, конечно, затея Корнилова таила в себе в случае ее провала и другую возможность: благоприятный крен в противоположную сторону. Но для этого, конечно, нужны были большевики, поскольку теперь перед лицом вооруженного наступления справа другие социалисты вряд ли могли продолжать свои нападки на большевиков. Коротко говоря, ситуация была прямо противоположной Июльским дням, когда социалисты считали, что для защиты мятежников, руководимых большевиками, нужны лояльные правительству войска и генералы.

В сущности, правительство вынуждено было тотчас обратиться к большевикам и Красной гвардии — наспех сколоченным отрядам вооруженных рабочих, придуманным большевиками. В тот самый момент, когда большевистские вожди были в тюрьме или в подполье из-за обвинений в связях с немцами, красногвардейцам раздавали винтовки, а Керенский призывал кронштадтских матросов — самые разнузданные элементы большевистского лагеря и главных защитников Июльских дней — скорее выступить на защиту Временного правительства.

Тюремное заключение «немецкого агента» Троцкого приобрело поистине фарсовый характер: в самый разгар следствия его посетила делегация кронштадтских матросов, чтобы спросить совета — защитить ли им Керенского, остановив Корнилова, или прикончить их обоих?

Троцкий напомнил морякам, что, защищая их в Совете в мае, он говорил тогда, что в случае любых контрреволюционных выступлений «кронштадтские моряки должны выступить, бороться и умереть с нами»; исходя из этого, они должны пока что остановить Корнилова, пусть даже помогая Керенскому, а уж до него-то они вскоре доберутся, что бы ни случилось. Престиж Троцкого среди моряков был так высок, что они последовали его совету, звучавшему, в сущности, как настоящий приказ, и приняли участие в сопротивлении корниловским войскам.

К этому времени большевики и их значительно приумножившиеся теперь сторонники оправились от замешательства, последовавшего за Июльскими днями.

Негодование по поводу шумно разрекламированного решения Корнилова раз и навсегда разогнать Советы, вслед за его заявлением, что он собирается поручить всю операцию генералу, который с удовольствием «вздернет всех членов Советов до единого», парализовало всю корниловскую авантюру.

Точно так же, как Временное правительство даже в своей обычной деятельности, например, на железных дорогах или телеграфе, зависело от доброй воли рабочих, занимавших там ключевые позиции, так и действия корниловской армии встречали систематический саботаж.

Полки Корнилова продвигались в плотном пропагандистском тумане, созданном левыми партиями во главе с сильной большевистской организацией; это тормозило их продвижение и в конце концов привело к полному разброду в корниловских войсках.

Так, для передвижения войск необходимо было согласие железнодорожников; когда железнодорожники не смели открыто выступить против Корнилова, они всегда могли просто остановить поезда. В итоге корниловцам не удалось составить сколько-нибудь эффективного графика наступления. Корниловские генералы не имели связи друг с другом, а меж тем на каждой станции толпы местных рабочих и солдат окружали корниловские отряды, агитировали их и полностью разлагали их моральное состояние.

При наличии всенародной поддержки распространение пропаганды по наиболее эффективным каналам было детской заботой для левых лидеров.

Совершенно естественно, что большевики стали главным рычагом антикорниловской организации. Комитет по борьбе с контрреволюцией, который Керенский вынужден был разрешить и который состоял из большевиков, меньшевиков и эсеров, начал создавать вооруженную рабочую милицию; понадобилось всего несколько дней после 27 августа, чтобы собрать примерно 25000 человек.

Этот комитет попросту разложил корниловские отряды, причем с минимальными потерями.

В то же время, поскольку выступление Корнилова было не только серьезным, но и отражало реальный страх в консервативных и средних классах, вызванный все более широким распространением революционных идей и пропаганды, успех этого или другого подобного путча явно мог бесповоротно и радикально изменить всю ситуацию. Это, несомненно, привело бы к восстановлению монархии и к истреблению социалистов, вообще, и большевиков, в частности.

Столь бесславный провал корниловского несостоявшегося мятежа поднял моральный дух левых, объединил их под наиболее экстремистским — большевистским — руководством и, таким образом, проложил дорогу к большевистскому перевороту, который и произошел несколько недель спустя.