Спустя несколько секунд тишина лопнула и разродилась сочной очередью взрывов. Длинной такой очередью, как будто солдат-первогодок нечаянно нажал на электроспуск тяжелого пулемета «БТР».

Прощай, Глебыч. И прости. У нас говорят: лучше обидеть брата по вере, чем неверного. Потому что с братом ты встретишься после смерти, а с неверным – никогда. Так что в моем аду тебя не будет…

– Готово, – флегматично доложил Курбан, глядя на чистый экран. – Нуль-сигнал.

Аюб стоял, разинув рот, и неотрывно смотрел в сторону лагеря федералов, словно надеялся с такого расстояния рассмотреть, что там происходит.

Мальчишку все-таки обманули. Не показали, злодеи, главный фокус. Ничего, какие твои годы…

– Поехали, амир, – я тихонько тронул Аюба за плечо. – Спектакль окончен, пора на боковую…

Глава 11.

Костя Воронцов.

11 марта 2003 г… А поутру они проснулись…

Автопарк инженерного полка был похож на кинопавильон, специально оборудованный для съемок фильма «Безумный Макс-2». Глубокие воронки, наполовину залитые водой, обугленные груды искореженного металла, в которых едва угадывались остовы недавно исправных механизмов, повсюду копоть и зола. Над всем этим безобразием пока еще витал едкий сероватый дымок, паленой резиной шибало – дышать невозможно…

Как обычно бывает при вселенских катаклизмах, выжили только динозавры инженерного дела. В углу парка гордо возвышались: практически не пострадавший «БАТ» (большой артиллерийский тягач), «ИМР» (инженерная машина разграждения) со слегка покореженной стрелой и «МТУ-20» (танковый мостоукладчик). Стекла и жесть – это ерунда, остальное было цело. Справа от входа в парк валялись обугленные «КМТ-6» (это навесные тралы) числом три – тоже в порядке, хоть сейчас запрягай.

Вся остальная техника превратилась в металлолом.

Потери в живой силе тоже имели место. Обкурившийся анаши дневальный по парку, когда все началось, дремал в смотровой яме, завернувшись в «спальник», и потому получил контузию и три перелома конечностей – сверху что-то упало.

Очевидцы утверждают: когда боец выполз и увидел все это безобразие, сразу сказал – теперь на посту всегда буду курить траву и спать, это безопаснее.

Кое-что прилетело в не совсем глубоко вкопанные палатки личного состава, располагавшиеся в двухстах пятидесяти метрах от парка, два отделения получили легкие осколочные ранения. Двутавровой балкой насмерть зашибло вторую свинью, которую втихаря откармливали в самопальной стайке рядом с автопарком. Это было очень несправедливо: накануне свинья стала свидетелем умерщвления подруги, которую приговорили в ознаменование именин некоего Михалыча, чтоб его на год диареей прошибло, и получила тяжкую БПТ (боевую психическую травму).

«Двухсотых» среди двуногих, слава богу, не было.

– Хорошо – глубокая ночь была, – заметил по этому поводу Глебыч. – На постах все в траншеях, остальные по нычкам, не было никого. Днем бы здесь столько мяса было! Зона сплошного поражения – более ста метров, воронки чуть меньше, чем от авиабомб, блин…

Глебыч – отъявленный мерзавец и брандахлыст. Это он виноват, и нет ему оправдания. Лень ему, видишь ли, пешочком семьсот метров прогуляться было!

Мы приехали из Тхан-Юрта и, как водится, решили за ужином немного расслабиться. Глебыч страшно переживал. Был он весь в себе, на запросы из внешнего мира не реагировал. Старый друг развел его, как дитя, – ватерпас оказался пустышкой… Представляете? Так по-хамски с нашим мастером еще никто не обходился. Мы прекрасно понимали его состояние, и никто по этому поводу даже не пытался злословить. Но он все равно был в трансе. Толком расслабиться с нами у него не вышло – нам с ним не тягаться в военно-прикладном застолье. Наш сапер начал соображать, куда бы ему направить свои стопы и вдруг вспомнил: сегодня же именины у Михалыча! Того самого, который на радиаторе делает барбекю с кровью.

Вот это придавило товарища – чуть было такое значимое событие не вычеркнул из жизни!

– Так они ведь уже сидят! – воскликнул Глебыч и опрометью ломанулся на выход.

Взял «УАЗ» и помчался. С одной стороны, правильно: если есть колеса, зачем почти километр пешедралом топать, грязюку месить? Приехал к инженерам, велел дневальному машину в парк загнать, сам залез в блиндаж – точно, уже сидят. И как сидят!

Дневальный дисциплинированно выполнил команду – загнал… И кранты нашему «УАЗу». Такая славная тачка была – трофейная, добытая в честном бою. Жалко – до слез.

Глебыч говорит, что они там, в блиндаже, сначала подумали, что началось землетрясение. У них там полки посыпались, свет погас – снаружи дизель вынесло, и с перекрытия земля посыпалась за шиворот. Вылезли – море огня. Так никто ничего и не понял. Всю ночь коллективно тушили пожар и хвалили зампотеха, что склад с боеприпасами в блиндаже, а блиндаж – совсем не в парке. Был бы поближе, всему полку хватило бы.