Читаем Тропой легенды полностью

Дыхание Анны Петровны стало ровным. Федя зажег настольную лампу, сел за письменный стол. За этим столом, рассказывала бабушка, отец готовил уроки, когда был школьником; чертил разные приспособления, когда стал токарем. Вот даже пятно туши, застывшее много лет назад, — родное, отцовское пятно. Мама за этим столом выписывала рецепты больным, писала папе на фронт письма…

Осторожно, чтобы не разбудить бабушку, Федя открыл нижний ящик стола. На самом дне отыскал отцовскую планшетку, перевязанную черной лентой; в планшетке хранились письма. На первом конверте мальчик сразу увидел штамп полевой почты и дату: «1943».

«Дорогая моя Еленка!

В сводке Совинформбюро уже дважды упоминалось о нашем отряде. Гитлеровцы боятся нас, как огня „катюши“. На днях мы вели бой за местечко Р. и разгромили гарнизон украинских националистов-бандеровцев. Фашисты подослали им помощь, но мы и их уничтожили.

Елена, передай привет профессору Шапиро, Я его часто вспоминаю. Между прочим, здесь есть его аспирант — Васютин, наш неугомонный разведчик.

А как мама? Справляется ли она с нашим малышом? Молодец старушка! Успокой ее ради бога — скажи, что я здесь в полной безопасности, что не фрицы за нами, а мы за ними охотимся.

Пиши!

Роман Прибытков».

«Милая Еленка!

Наш отряд несколько отклонился от основного рейда колонны, и теперь мы стоим на берегу реки З., где проходила граница 1939 года, и готовимся к переправе.

Да, передай маме: разведчик Васютин рассказал мне, что местные жители помнят рейд партизанского отряда в 1920 году во время панской оккупации. Украинцы называют отца комиссаром Прибыловым.

Помнишь, я рассказывал тебе о кладе, который отец мой будто бы зарыл где-то в Галиции? Так Васютин Ваня говорит, что это правда. Здорово он мою мальчишескую рану разбередил!

Здесь знают Прибытковых!

Р. П.»

«Елена!

Я очень заинтересовался сообщением Васютина. На днях добился связи с командиром колонны и подробно рассказал ему обо всем, что знал об отце. Командир разрешил мне с группой бойцов обойти ближайшие деревни.

Сегодня вернулись. Можно было подробно описать все, но времени у меня немного. Я тебе все расскажу, когда буду дома. Одним словом, мы идем сейчас почти по маршруту отряда отца в те далекие годы.

Весь ваш Р.»

«Елена!

Сегодня снимаемся с места — и снова вперед. Уходим дальше. А это значит — ближе к победе. Радуемся успехам наших войск, надеемся на них, но сами тоже не плошаем.

С первой же оказией пришлю вам еще весточку!

На днях похоронил я своего друга Васютина… Тяжелая для меня утрата. Еще одним талантом стало меньше.

Васютина схватили националисты, когда он возвращался с задания. Несколько дней назад он, переодевшись в мундир гитлеровца, встретился сначала с бандеровцами, а затем с шайкой мельниковцев, ярых врагов Советской Украины, и стравил их, как голодных псов. Частью перебив друг друга, они, наконец, поняли, что были обмануты, и бросились в погоню за смельчаком. Он отстреливался, но был схвачен.

Мы поклялись отомстить подлым выродкам! Елена, передай профессору Шапиро, что он может гордиться аспирантом Васютиным.

Мне разрешили осмотреть вещи Васютина. Я упаковал их для отправки родителям. Все-таки память о сыне…

Полевая почта наша теперь изменилась. Мы вливаемся в рейдовую колонну генерала К. Как только получим номер почты, сообщу, а ты уж напиши мне, как вы там все живете.

Ну, пока, дорогие!

Всегда любящий всех вас Прибытков». Федя долго сидел над разложенными листками, вдыхал струившийся в форточку прохладный воздух с густым запахом сырого тротуара и думал. Он думал об отце и деде, партизанские дороги которых так неожиданно сошлись на одной и той же земле.

* * *

Решение возникло сразу и бесповоротно. Только подготовиться! Сомневаться в успехе не приходилось.

Без колебаний Федя спрятал в карман «Зоркий» и сказал бабушке, что идет на каток. Но, оказавшись на улице, направился к комиссионному магазину, что у Покровских ворот. С оглядкой, боясь встретить знакомых, проник в скупочное отделение, занял очередь. Все сдают вещи плохие и старые, а у него — совсем новенький фотоаппарат. Летом мечтал пойти с ребятами в лодочный поход и составить для школьного музея фотоочерк. Ничего, теперь у него настоящее дело, а ребяческими затеями пусть занимаются другие. Он и так уж много времени потерял. Еще ночью Федя все подсчитал и пришел к выводу, что каникул ему вполне достаточно для выполнения задачи. До Болочиска на Збруче двое суток езды, обратно — столько же. Пять суток остается на розыски клада. «О, — скажет Антонина Антоновна, — кто бы мог предполагать!»

— Что у вас, молодой человек? — прервал сбивчивое течение мыслей мальчика пожилой работник магазина.

Федя, пыхтя, положил на прилавок свою драгоценность.

— Ого, новенький еще! — воскликнул приемщик. — Где взял?

Он пристально посмотрел на юного клиента и вложил аппарат обратно в футляр. Щелкнули застежки.

— Это мой, мой! — забеспокоился Федя. — Подарок за пятый класс. Одни пятерки были…

— Вот и видно, что «были»! — усмехнулся приемщик. Считая инцидент исчерпанным, обратился к очереди: — Следующий!