Читаем Тропой легенды полностью

— Подольск! — крикнул он со смехом. — Эх, ты! На Збруче есть город Подельск.

Ина так и подпрыгнула на здоровой ноге, уронив альбом для рисования.

— Подслушал? — с ненавистью спросила она брата.

— Могу помочь по-родственному. Кроме Подельска, на Збруче есть еще и город Болочиск.

— Покажи, пожалуйста, — сразу позабыв все обиды, попросила Ина и заковыляла за братом в отцовский кабинет, где Виктор разложил атлас.

А вечером заходила Зоя; она долго о чем-то разговаривала с Виктором…

* * *

Солнечно, тепло. Маляры красят павильон лодочной станции, переоборудованной из раздевалки зимнего катка. На пруду вместо льда тускло блестит какая-то ненастоящая, очень уж рыжая вода. Вокруг вырыли ямы для посадок, и около них, облепленные грязью, галдят малыши-первоклассники. И у них сегодня каникулы.

Ни на пруду, ни у подъезда «Колизея», украшенного новыми рекламными щитами, Федя не встретил никого из своего класса. Да и понятно: все уехали в музей.

Феде очень хотелось пойти в музей. Но и слово свое, брошенное сгоряча, тоже не хотелось нарушать. Наконец Федя решился, быстро пересек бульвар и сел в троллейбус, идущий к площади Коммуны.

В музее Феде явно повезло. Он присоединился к группе экскурсантов из технического училища и целых полчаса добросовестно слушал все, что объяснял экскурсовод. В одном из самых больших залов Федя увидел несколько вылинявших алых полотен и с интересом спросил:

— Эти знамена настоящие? Боевые?

— Конечно, — ответил экскурсовод и, подождав, пока вся группа подойдет ближе, пояснил: — Это знамена Первой Конной. С ними красные полки участвовали в боях против третьего нападения Антанты на нашу Родину в 1920 году.

— Правильно, — раздался возглас недалеко от Феди.

Федя взглянул на говорившего. Старик, седые усы, через всю щеку глубокий шрам. «Конник, — залюбовался мальчик, — герой революции и гражданской войны!»

— Вот, товарищи, вам довелось сегодня не только увидеть знамена Первой Конной армии, но, очевидно, и встретиться с участником похода, — сказал экскурсовод, словно угадав мысли Феди. — Правильно я говорю? — обратился он к старику.

Старик подтвердил:

— Верно. Был я и под Уманью, и под Казатином, и под Бердичевым.

Вокруг героя гражданской войны стал собираться народ, и Федю оттеснили. Тогда он принялся внимательно рассматривать знамена. На древках виднелись сабельные удары, полотнища иссечены пулями. От одного знамени сохранился только полуобгорелый клок кумача. «Боевые реликвии!» — с уважением думал Федя и так увлекся, что потерял из виду буденновца. Он уже не смотрел больше на стенды, а бегал по всем залам, разыскивая его, но старик как в воду канул. Зато он увидел свой класс, ребят из двенадцатого отряда. Не желая быть замеченным, Федя вновь вернулся к знаменам и здесь нос к носу столкнулся с отставшей от своих Зоей Козловой. Уж второй раз за последнюю неделю встала она на Федином пути!

— Пришел все-таки? — спросила Зоя и заулыбалась. — А я что знаю!

— Ничего ты не знаешь, — отвернулся Федя.

— А вот и знаю, — дразнила Зоя. — Кладоискатель!

Федя вздрогнул, ссутулил плечи и шагнул к Зое.

— Кто сказал? Ну!

Не дождавшись ответа, отстранил девочку с дороги и бросился в гардероб за пальто. «Неужели Инка предала?» — думал он.

Возвращался из музея Федя в еще худшем настроении, чем ехал туда. Но, когда увидел на лавочке во дворе Ину, совсем расстроился. Ина еще издали заметила его и пошла навстречу, прихрамывая на больную ногу.

— Завтра иду в школу, — весело сказала она. — Все прошло, даже новые ноготки начали отрастать. Знаешь, что я должна сообщить тебе…

Федя в упор глянул в наивные глаза Ины. Нет, он ни за что на свете не простит ей!

— Болтунья несчастная!

Ина встала против него. В глазах сверкнул гнев. В одно мгновение девочка стала похожа на разъяренную сибирскую кошку, какую Федя видел в квартире у Зои. Инка-кошка хотела что-то фыркнуть, но одумалась (это тебе не Колька Сергеев!) и захромала прочь.

Дома Федю ждала неожиданность. Посреди кухни была навалена груда одежды. Бабушка и тетя Паша стояли перед чемоданом на коленях и выкладывали из него вещи, а Катя тут же их впихивала обратно.

Федя все понял.

— Катя, возьми меня с собой в Сибирь! Немедленно! Долго я буду мучиться здесь? Все надоело, со всеми перессорился. И даже с Инкой!

Катя улыбнулась:

— Ничего, помиритесь…

Бабушка же укоризненно покачала головой:

— И зачем только я про деда рассказала?

Федя помогал Кате в сборах, сбегал в магазин за покупками и вместе с двумя старушками пошел провожать девушку на вокзал. На перроне было много людей, все пели комсомольские песни.

Вот кондуктор дал свисток. Это значило: счастливые уезжали, впереди у них были подвиги. Помахав фуражкой, Федя отвернулся. Чувство одиночества, преследующее его последние дни, еще больше усилилось. Было обидно за свою обыкновенную, лишенную больших дел жизнь.

ПАРТИЗАНСКИЕ ПИСЬМА