Читаем Тропа бабьих слез полностью

Вокруг визуальная картина изменилась. Горы на глазах выросли, горизонт приблизился, тайга позеленела, воздух посвежел. Снизу разом пахнуло жизнью, а не навязчивой черствостью, как это бывает на высоте. Огромные камни измельчали, языки длинных осыпей-курумов заменил редкий кустарник, а за ними низкорослые, кедровые колки. Постепенно склон перевала выправился, стал пологим. Идти стало легче.

На первом прилавке Гришка остановился, стал смотреть по сторонам, на высокие пики гольцов над головой, под обрыв с нижней стороны тропы. Егору тоже пришлось остановить шаг: на узкой тропе передового не обойти, узко.

– Что там? – спросил он, выглядывая из-за крупа лошади на товарища.

– Да вот, на камне рисунок выбит. Шагай ближе, посмотрим. Сколько раз хожу, постоянно останавливаюсь.

Егор как-то протиснулся между камнем и конем Гришки, к своему удивлению, увидел на плоской скале высеченные фигурки людей и животных. Во всю ширину плоскости тянулась человеческая цепочка: по краям всадники с плетками, между ними женщины, а посредине, лежа на спине лошади, во весь рост человеческая фигура.

– Эт-то еще что за художества?! – удивлению Егора не было предела.

– А вот, однако, и есть та самая сцена, когда монголы женщин в рабство гоняли…

– Наверно, много времени надо, чтобы выбить в камне такую оказию…

– Да уж, кыргызы на историю время не жалеют… – угрюмо подтвердил Гришка.

– Так это что, выходит, правда все?!

– Что, правда?!

– Ну, помнишь, когда у меня заседали перед Пасхой, я свой сон рассказывал. А Чигирька с дедом Мурзиным какую-то байку глаголили…

– А ты что, не поверил? – усмехнулся Гришка. – Все правда, мне об этом еще отец вот на этом самом месте эту легенду поведал, да все обстоятельно предположил… вот, видишь, – указал на два пика над головой, – голец высокий, шапка падает. Склон голый, ни одно деревце не растет… почему?

– Почему? – переспросил удивленно Егор.

– Да потому, что каждый год здесь снежная лавина сходит, и не раз! – многозначительно подняв ладонь, пояснил Гришка. – Я сам пробовал однажды, пришел вот так, ранней зимой, надо было мне через перевал уйти. Вон туда подошел, – показал рукой далеко вниз, к кедровой колке, – смотрю, карниз висит под макушкой, надуло так, смотреть страшно. Тошно мне стало, долго я стоял, насмелиться не мог… а потом все же решил подстраховаться, не пожалел патрон, выстрелил!

– И что?!

– Надо сказать, страшная картина! Карниз оторвался, лавина снежная пошла, будто гора поехала! Ох и напугался я тогда… хорошо, что далеко стоял, до меня закрайка не дошла метров двадцать, пылью обдало, засыпало, лыжи не мог выдернуть. А здесь, где мы стоим… ужас!.. Страшно смотреть! Тут, на это место, такая масса налепилась: толщина, может, метров двадцать, а то и больше! Нечем мне было замерять, да и незачем, и так все понятно. Вон туда, – Гришка показал пальцем под обрыв, – столько снега уехало – страх! Как лавина сошла, прошел я тогда по ней, как по земле, такой плотный слой, палкой не пробьешь… представляешь, что было бы, если здесь люди стояли?!

– Так они, наверно, тут и стояли…

– Кто? – не понял Гришка.

– Ну, бабы, которых в рабство гнали.

– Да, наверно… не зря сказка придумана. Да и не сказка это, а правда была… тут, наверно, сразу мгновенная смерть, все кто был, – посмотрел под обрыв, – вон туда улетели, а там всех снегом задавило…

Егор тоже посмотрел вниз – голова кружится. Высота – метров сто или больше. На дне ущелья, пробив в плотной массе снега дорогу, ручей гремит. Кое-где камни обозначились, протаяли от солнца: конец июня, а снег до конца так и не растаял. Если учесть, что сторона склона солнечная, сложно предположить, сколько лавин здесь сходит за зиму.

– Тот снег, наверно, только к концу лета растает, – показывая вниз, предположил Гришка.

– Не раньше, – поддержал его Егор.

– Перед тем как растает, так опять новый навалит. Здесь в конце августа первый снег падает. Вот и ищи ее!

– Кого? – удивился Егор.

– Ну, так статую ту, золотую, которую на коне везли…

– А… если она и была, ее, наверно, давно нашли.

– Да нет, в сказке говорится, что пропала баба, как сквозь землю провалилась. Монголы такое дело не оставили бы, весь снег перетопили, да чужими руками землю разгребли. Кыргызов в те времена здесь толпами гнали, так говорят…

– Может, поищем? – пошутил Егор. – Авось повезет!..

– Вряд ли… ты думаешь, один такой умный?!

– Это точно. Не сомневаюсь, что тут до нас тысячи человек побывали… искали…

Они постояли еще какое-то время, пошли дальше. Тропа выгнулась, выровнялась, пошла вдоль хребта. Гришка сел верхом, Егор последовал его примеру. Поехали быстрее, через луговые поля, вдоль кедровых колок, по закрайкам подгольцовых курумников, все ниже, спускаясь с гор в глубокую, но узкую долину.

На краю широкой, вытянутой вдоль гольца поляны Егор вдруг приостановил коня, удивленно посмотрел вокруг:

– Что за черт?! Кажется, я уже тут был…

– Чего? – не понял Гришка, повернувшись к нему боком.

– Место знакомое…

– Немудрено, вы с Сенькой Пономаревым в этих местах промышляли соболя зимой.