После того как Маркел проводил Сергея Маслова через Перевал бабьих слез за кордон, в семье Погорельцевых продолжилась обычная, спокойная, размеренная жизнь. Правду говорят, в доме чужой глаз, и ночь без сна. Трудно сказать, кто был для староверов бывший офицер царской армии: добрым гостем, старым другом или обычным странником, кои проходят по Тропе бабьих слез в непредсказуемом количестве. Разные чувства сохранились у отшельников об этом человеке, который сыграл в их жизни немаловажную роль. Ответственность, честь, достоинство, с одной стороны, и стремление к легкой наживе – с другой, никак не сочетались вместе в образе верного солдата своего Отечества. В Святой книге летописи семьи Погорельцевых рукой Софьи Сергей Маслов упоминается, как «простая, христианская душа» в первом случае, когда он только появился на старой заимке, и «коварный воитель» – во втором. Восемь лет нищенской, полуголодной жизни круто изменили характер человека. Возможно, этому способствовала перемена образа, – от солдата до батрака – или Сергей навсегда распрощался с духовными ценностями, было непонятно. Однако для следующей встречи с Сергеем у Софьи в книге было оставлено место для третьего определения. Погорельцевы поняли, что Сергей Маслов догадался, что золотой Бог Будда Тотан находится у них. Он обязательно вернется назад, или вместо него вернутся посвященные люди или потомки. Это возвращение будет связано с золотой статуей, возможно, не обойдется без кровопролития. Слишком много зла людям несет золото и никогда еще не принесло добра. Искушение быстрого обогащения – как червь в коре быстрорастущего дерева. Рано или поздно оно засохнет и не даст хороших плодов.

Так или иначе, с уходом Сергея Маслова у Погорельцевых наступило затишье. Все встало на свои места. Вероисповедование, размеренная, рабочая жизнь, обстановка благополучия и ясности несли на своих крыльях остановившегося времени вуаль – а не кладезь – душевного равновесия. Каждый занимался своим делом, обязанностями, не навязывая и не попрекая другого замечаниями и нравоучениями. При таких обстоятельствах, отношениях друг к другу человеческая жизнь значительно продлевается. Так как единая цель семьи – любовь к Богу – несла яркие, живые плоды созерцания: дети! Это то, ради кого стоит жить и для чего надо жить!

Короткие, зимние дни были однообразны, но не скучны. Каждый знал свою работу, которой в таежном скиту не переделать. После осенней соболевки Фома Яковлевич и Маркел большую часть дня проводили на улице, обслуживая «дворовую» хозяйственную часть. Женщины с детьми находились дома. Давно возложив на себя обязанности доброй бабушки, Мария Яковлевна водилась с внуками. Софья и Татьяна занимались бытовыми проблемами.

Ближе к вечеру, пока еще светло, Софья собирала детей в круг, обучая каждого постепенно старославянской грамоте, письму, счетам и молитвам. Обучение продвигалось успешно. К восьми годам Гришатка и старший сынишка Маркела и Тани Андрейка знали все буквы, умели читать по слогам и считали до десяти. Шестилетняя Даша и четырехлетняя Ариша только начали изучение азбуки. Как ни странно, младшая дочка Тани владела знаниями на одном уровне со старшей сестренкой, что никому не оставляло сомнения, кто будет продолжать заполнять писание в Святой книге летописи рода Погорельцевых после Софьи.

Единственным, неприятным воспоминанием и восприятием существовало грехопадение Ивана, Григория и Василия. В своих молитвах Погорельцевы просили у Бога им прощение. Добрые души и сердца старообрядцев не помнили обид, хотя знали точно, что очень скоро будет «возмездие от своих рук». Как и когда это произойдет, было неважно, необязательно знать. Было бы лучше, если староверы об этом вообще не узнали. Однако это произошло раньше, чем они этого ожидали.

В суровом, метельном декабре из тайги вышли Иван Добрынин и Григорий Мальцев. Они принесли страшную весть: потерялся Василий Тулин. Единоверцы недолго объясняли, как это случилось, по какой причине. Однако Погорельцевы приняли это хладнокровно, как должное: началось. Фома Лукич и Маркел сурово переглянулись. Вероятно, они догадывались о большем, чем женщины. Не зря Оюн обмолвился о богатствах Оглахты… Да и поведение охотников было настораживающим, отчужденным, как после тяжелой ссоры.

Иван и Григорий были недолго. На следующее утро, отстояв утреннюю молитву, после завтрака, они поспешно встали на лыжи и ушли домой.

Через некоторое время, может, через месяц Софья вдруг обнаружила, что исчез нож Гришки Соболева. Все это время он лежал на полочке, в ее комнате. Каждый из членов семьи знал, где он находится, однако любой, включая детей, отказывался к причастности потери ножа. С годами, через определенное время нож должен был перейти по наследству к Гришатке как память об отце. Эта потеря для Софьи была большой утратой, потому что, кроме ножа, сыну дарить было нечего.

Долго и тщательно вспоминая каждый день, Софья была уверена, что точно видела нож до прихода Ивана и Григория. После того как они ушли, нож пропал.

14