— Хокенберри? — изумился бывший капитан подлодки. — Не верю своим визуально-распознавательным микросхемам!

— Не веришь — обыщи. Здорово, старина, — ухмыльнулся тот и перешёл с родного языка на греческий. — Приветствую тебя, Перим, сын Мегаса. Я — Хокенберри, сын Дуэйна. Друг Ахиллеса и Гектора. Помнишь, мы виделись этим утром?

Любитель Шекспира впервые в жизни лицезрел голого человека. И от души надеялся, что следующий раз наступит очень, очень нескоро.

— Что с тобой случилось? — поинтересовался он. — И где одежда?

— Долго рассказывать, — отмахнулся схолиаст. — Но я постараюсь уложиться в несколько минут, пока мы доберёмся до вон той дырки в небесах. Скажи, о сын Мегаса, могу я одолжить у вас какую-нибудь одежду?

Военачальник явно признал мужчину, с мнением которого считались и Гектор, и быстроногий Пелид.

— Облачение для господина! — гаркнул троянец, обращаясь ко взводу. — Лучшую накидку с капюшоном, самые новые сандалии, самые крепкие доспехи, самые начищенные наголенники и самое чистое бельё!

Автоной выступил из строя:

— Благородный Перим, у нас нет ни запасных доспехов, ни обуви, ни оружия.

— Тогда скидывай своё, и без разговоров! — проревел командир. — И не забудь раздавить вшей. Это приказ.

62

Ардис-холл

Небосвод продолжал рушиться до позднего вечера.

Хозяйка особняка поспешила на длинную лужайку взглянуть на багровые полосы в небесах. Ударные звуковые волны грохотали над речной долиной, отражаясь от лесистых холмов. Ученики и гости громко кричали, переворачивали столы и в безумном ужасе бежали по пыльной дороге к далёкому факс-павильону, желая лишь одного — спасти свои жизни.

Одиссей присоединился к девушке. Так они и стояли вдвоём посреди бушующего хаоса.

— Что происходит? — шепнула Ада.

Темнеющие небеса испещрили десятки, а то и сотни огненных чёрточек.

— Не могу сказать наверняка, — откликнулся варвар.

— Но это как-то связано с Харманом, Даэманом и Сейви?

Бородач посмотрел ей в глаза:

— Возможно.

Ослепительные вспышки быстро сгорали, прочертив предвечернюю мглу, пока самая заметная из них с нестерпимым визгом (как будто бы тысяча ногтей разом чиркнула по стеклу) не прожгла себе дорогу к восточному горизонту, упав на землю. На месте удара выросло целое облако бушующего пламени. Минуту спустя на людей накатила столь мощная звуковая волна, что у девушки заныли зубы. Налетевший ветер сорвал всю листву с огромного дуба, подхватил и унёс часть шатров, раскинутых на лугу у подъездной дороги.

Ада отчаянно вцепилась в руку Одиссея; из-под ногтей выступила кровь, однако девушка ничего не заметила, а мужчина не сказал ни слова. Наконец он произнёс:

— Хочешь домой?

— Нет.

Ещё час они наблюдали небесное представление.

Большая часть гостей, не найдя свободных дрожек или одноколки, убегала по дороге на своих двоих. И всё же примерно семьдесят человек остались на зелёном склоне рядом с хозяйкой и учителем. Землю сотрясали новые удары, один беспощаднее другого. Окна на северном фасаде особняка давно уже полопались, усыпав газоны ливнем осколков.

— Я так рада за Ханну, — промолвила Ада. — Хоть она сейчас в безопасности, в лазарете…

Одиссей покосился на девушку и ничего не сказал.

На закате к ним подошёл мужчина по имени Петир, чтобы сообщить невероятную весть.

— Сервиторы попадали.

— Что значит «попадали»? — удивилась Ада.

— Попадали, — повторил Петир. — На землю. Не работают. Сломались.

— Ерунда какая-то, — нахмурилась хозяйка. — Сервиторы не ломаются.

И хотя с заходом солнца зрелище стало ещё живописнее, девушка повернулась к метеоритному дождю спиной и повела мужчин в особняк, осторожно переступая через битое стекло и обломки пластмассы.

Два робота валялись на полу в кухне. Ещё один — наверху в спальне. Их динамики молчали, а маленькие ладони в белых перчатках бессильно качались на повисших плетьми манипуляторах. Команды, тычки и даже пинки не помогли привести их в чувство. Люди вышли обратно: во дворе недвижно лежала ещё пара сервиторов.

— Они что, раньше не выходили из строя? — хмыкнул сын Лаэрта.

— Ни разу, — откликнулась Ада.

Ученики мало-помалу собирались вместе.

— Это и есть конец света? — произнесла девушка по имени Пеаэн, ни к кому конкретно не обращаясь.

Одиссей долго молчал и наконец ответил сквозь воздушный гул:

— Зависит от того, что именно падает. — Палец античного героя ткнул в орбитальные кольца, еле видные на фоне фейерверка. — Хорошо, если всего лишь ускорители частиц и прочая квантовая чепуха, это бы мы пережили. А вот если один из четырёх больших астероидов, на которых жили «посты»… Вот тогда свету действительно конец. По крайней мере нашему свету.

— А что такое астероид? — перебил его любознательный Петир.

Лаэртид отмахнулся от неуместного вопроса.

— И когда мы узнаем точно? — вмешалась Ада.

Бородач вздохнул:

— Полагаю, не позже завтрашнего вечера. Подождём ещё несколько часов.

— Никогда не думала, что мир может погибнуть, — призналась хозяйка Ардис-холла. — Тем более в огне.