Даэман совершенно растерялся. Ему казалось, что всё просто: нужно лететь к Земле на полной скорости, держась подальше от пламени, обломков и замороженного газа. Почему же панель управления усеяна мигающими сигналами тревоги? Хуже того, наружная оболочка соньера подозрительно зашипела, захрустела и наконец неистово завыла. Плюс ко всему оранжевое мерцание по краям летучего диска стремительно превращалось в шар из огня и голубоватой электрической плазмы.

— Что случилось? — прокричала Ханна. — Где мы?

Ей никто не ответил. Рёв нарастал, как и зарево вокруг машины.

— У нас повреждения? — проорал девяностодевятилетний.

Обитатель Парижского Кратера мотнул головой: это вряд ли. Наверное, не следовало входить в атмосферу Земли на такой скорости. Однажды в детстве, несмотря на строгий запрет матери, Даэман скатился вниз по длинным перилам, после чего проехал по толстому ковру на голых локтях и коленях. Боль от ожогов заставила его запомнить урок на всю жизнь. Может, и здесь происходит что-то подобное?

Собиратель бабочек решил не делиться своей теорией с товарищами: в другое время он и сам бы её высмеял.

— Сделай что-нибудь! — выкрикнул Харман сквозь шум и треск.

Волосы и бороды мужчин стояли дыбом из-за напряжения, пронизавшего воздух. Девушка, напротив, лишённая прекрасных локонов, озиралась вокруг, будто в кошмарном сне.

Не дожидаясь, пока его голос потонет в мощном гуле, Даэман проревел, обращаясь к виртуальной панели:

— Автопилот!

— Включить автопилот? — еле слышно переспросила машина.

Под защитным полем стало жарко; молодой коллекционер почуял недоброе.

— Да!!! Включить автопилот!

Силовое поле упало на людей и плотно вдавило их в ниши. Соньер перевернулся, и кормовые двигатели выстрелили такие мощные струи пламени, что зубы Даэмана едва не повылетали от свирепого перестука.

— Возвратиться к заложенному в программе маршруту? — поинтересовался искусственный разум невозмутимым тоном сумасшедшего экспериментатора, каким он отчасти и являлся.

— Да! — простонал горожанин; боль в руке вспыхнула с новой силой, а шею нещадно стиснуло возросшее давление. Ещё чуть-чуть — и позвоночник с хрустом переломился бы.

— Вы уверены? — осведомилась автоматика.

— Уверен! — прорычал мужчина.

Выпустив несколько новых струй пламени, соньер поскакал, будто камешек по глади пруда, и вдруг непостижимым образом выровнял траекторию.

Даэман поднял голову.

Троица всё ещё летела на большой высоте: земной горизонт изгибался впереди голубой дугой, а горы выделялись на коричнево-зелёном ковре планеты лишь за счёт белых вершин. Но воздух уже окружал машину.

Кузен Ады издал торжествующий вопль, сгрёб Ханну в объятия, радостно воскликнул ещё раз и погрозил небу кулаком.

Рука застыла на полпути.

— Чтоб мне провалиться!

— Что? — спросил Харман, по-прежнему голый, не считая бесполезного теперь респиратора, который болтался на шее. Затем девяностодевятилетний проследил за взглядом товарища. — А, чёрт!

Первые из тысяч обломков хрустального города, ускорителя частиц и самого астероида с гулом проносились в какой-то миле от соньера. Сияющие шары с десятимильными хвостами пламени и плазмы дождём сыпались с охваченных пламенем небес.

61

Долины Илиона

Когда европеец поднялся на утёс, девять высоких чёрных фигур сходили по трапу космической посудины в окружении пыльных вихрей, поднятых кораблём при посадке. Двухметровые гуманоиды насекомоподобного вида были закованы в мерцающую хитиновую броню из твердопласта. Шлемы пришельцев сияли на солнце, будто начищенный до зеркального блеска оникс. Неприятно загнутые, крючкообразные конечности в чёрных шипах и зазубринах, напоминающие лапы жуков-скарабеев со старинных картин, держали наперевес какое-то сложное многоствольное оружие весьма внушительного вида. Предводитель отряда помедлил и ткнул пальцем в Манмута.

— Маленький моравек? — вопросил он на упрощённом варианте межлунного английского, одновременно вслух и по личному лучу. — Скажите, это Марс?

— Нет.

— Как — нет? Должен быть Марс.

— Это не он. — Европеец проворно переслал товарищу содержание разговора. — Полагаю, мы на Земле.

Огромный воин покачал головой, как бы находя ответ неприемлемым.

— Вы каллистянин?

Малыш поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост:

— Я — Манмут, европеец. Бывший капитан исследовательской подлодки «Смуглая леди». А мой товарищ — Орфу с Ио.

— Он высоковакуумный моравек?

— Да.

— Где же его глаза, сенсоры, манипуляторы и ноги? И почему покороблен панцирь?

— Орфу пострадал на войне.

— Мы обязаны доложить о прибытии. Отведите нас к ганимедянину Коросу III.

— Он уничтожен при исполнении.

Длинная чёрная фигура замерла, обернувшись на своих ониксовых товарищей, и любитель Шекспира догадался: между ними происходит молчаливый разговор. Потом лидер группы вновь посмотрел на европейца:

— Тогда нам нужен Ри По, каллистянин.

— Тоже погиб, — отозвался Манмут. — И прежде, чем нам продолжить, представьтесь сами.

— Это роквеки, — вмешался Орфу и добавил по общей связи: — Вы ведь роквеки?