Читаем Трое полностью

— Пора! — говорит он. — Пора!

Иван находит, что выводы Ружицкого поспешны, что все это не мешало бы сначала обдумать, хорошенько проверить. По его мнению, не приняты во внимание некоторые детали, не гарантирована стопроцентная чистота реактивов и т. д.

Ружицкий не хочет и слышать. То, что он выдвигает, для него, очевидно, сама действительность. Его воображение вторгается в эту действительность и рисует ее, осязательно, зримо.

Иван замечает, что нельзя игнорировать и закон действия масс.

— Вот тебе поправка в соответствии с законом! — химик подбрасывает кипу исписанных листов. — Вот она!

Это оригинальная, смелая идея. Иван восхищается изобретательностью друга. Однако не поддается его стихийному воображению. Иван всегда имел репутацию педанта по отношению к новым научным истинам, чего нельзя сказать о Ружицком, которого скорее можно было бы отождествить с поэтом.

Химик наиболее интересен, когда терпит неудачу. Тогда он удваивает, утраивает, учетверяет свои усилия, рабочее время, приходит в бешенство. Иван говорил, что в одно прекрасное утро Ружицкого найдут умершим в лаборатории.

Но впечатление, которое Ружицкий производит на Марту, действительно необыкновенное. В первый момент ей показалось, что она имеет дело с чудаком, даже подумала, не маньяк ли он?

Однако, потом, когда химик с вдохновением начал говорить и его фантазия залила лабораторию странными идеями, формулами и законами, подсказавшими ей существование другого, неведомого чудесного мира, похожего на любимый ею космос, она была покорена.

А когда разгоряченный Ружицкий сел по привычке на пол, Марта нашла это удивительным, прекрасным.

Она смотрит на него с благоговением и не обращает внимания на насмешливый взгляд Ивана.

«Какой человек! — восхищается она в душе. — Какой удивительный человек!»

— Приготовили раствор? — необыкновенно вежливо спрашивает он.

— Да! — говорит она.

— Сколько граммов оксалата? — спрашивает он с ноткой сомнения в голосе.

Она ему отвечает.

— Правильно! Вылейте его в ванну!

Проводники удлинены. Иван может отправиться к директору.

Марта остается и наблюдает за показаниями амперметра. Ружицкий сразу же находит ей работу. Она будет считать колебания.

«Он вскружит ей голову так, что она сойдет с ума, — думает по дороге Иван. — Не Ружицкий ли тот человек, которого она ищет! Вот будет хорошая пара. Он постоянно будет удовлетворять ее потребность в исключительных, невероятных, фантастических идеях, покорять своими выходками, да и некоторыми его результатами она останется довольна!»

Директор — доцент, которого Иван знает еще со времени учебы в институте. Это человек средних лет, с проседью в волосах, окончивший университет несколько позднее, так как ему пришлось перед этим пройти другой университет… в фашистских застенках.

Среди студентов он пользуется репутацией человека прямого, неподкупного, принципиального.

Приказ об его назначении пришел через неделю после бурного отчетного собрания. Тогда Ивана вызвали на заседание, на котором было около десяти человек, и среди них — Ралев, новый директор и Василев. Они должны были рассмотреть вопрос о кадрах института и дать свое мнение об освобождении некоторых сотрудников и о перемещении других.

Иван был немало удивлен тем, что новый директор очень хорошо знал людей в институте, был знаком с их работой. Потом Иван узнал, что еще до своего прихода новый директор обстоятельно ознакомился со всеми отчетами сотрудников, их диссертационными работами, уточнил некоторые подробности их биографий, которые до этого оставались неизвестными…

На этом заседании также имелись споры по поводу отдельных оценок. Когда Василев, секретарь партийной организации, предложил временно не освобождать Неделева, то Иван не выдержал и сказал:

— У нас уже стало правилом проявлять недопустимую терпимость там, где она менее всего терпима. Ведь если человек годами ничего не делал, то бесполезно от него ждать чего-либо в будущем. Хватит либеральничать!

Новый директор согласился с этим мнением и добавил:

— Институт не стационар для содержания бездарностей!

Когда один весьма ответственный работник обратился по телефону с ходатайством об оставлении в должности научного секретаря института Митрофанова, то директор в присутствии всех заседающих попросил этого товарища не вмешиваться в дела, о которых не имеет ни малейшего представления.

Весьма ответственный работник, выйдя из себя от ярости, стал угрожать директору, но тот спокойно ему ответил:

— Вы занимаетесь своим делом, а я — своим! Мне есть перед кем отвечать!

Двумя днями позже, уже по другому поводу, директор сказал Ивану:

— Если бы зависело от меня, то я издал бы строжайший закон против ходатаев! Наказать бы особенно рьяных, тех, что привыкли вводить в заблуждение людей насчет своих способностей, дела сразу бы пошли иначе! Вы знаете, что особенно возмутительно: часто ходатайствуют за отъявленных врагов, людей, доказавших свою неспособность, или же лентяев и карьеристов!