Читаем Трюкач полностью

Что ОН прикидывается – это ей понятно, значит уловила подмигивание. Что нахал – это еще как сказать, эмоциям не прикажешь. Что касается «полюбуйтесь» – она постаралась сделать все, чтобы «пистолет» не выпирал, прикрывала своим телом. Напрасные усилия! То есть чем крепче она прикрывала, тем упрямей выпирал. И вся интермедия – под настороженным взглядом заднего бандита.

– Проход не загораживай! – хрипнул террорист. – Быстро! Сажай!

Она усадила раненого на прежнее место, самым естественным манером выпустив ЕГО правую руку так, чтобы та накрыла демаскирующую… припухлость. А левая рука безжизненно упала вдоль тела, от плеча, в проход.

– К окну толкай! – приказал террорист. – Сама рядом садись! Не поняла?!

– Устала! – вызывающе отчеканила (уст-ал- ла!) она. – Сам попробуй. Мужчина?!

Тишина набрякла взрывом. Но разрешилась шипением:

– Щ-ш-шлюх-ха. Ещ-щ-ще покажу, как я мужщ-щ- щина.

– Могу я сесть? – ледяным басом испросила она.

– Садис-с-сь.

Этот тон у женщин – с матриархата. Мужчина физически сильней, мужчина агрессивней, мужчина подавляет. Вот только при подобном тоне куда что у мужчины девается? Ведь явно нарывается баба, ненавидит и не скрывает – врежь ей, пусть знает свое место! Ан… пасуют глаза отводят и бормочут: «Еще разберемся с тобой!».

– Еще разберемся с тобой! – пробормотал террорист.

Она протиснулась между НИМ и спинкой переднего сиденья – не боком, не плечом вперед. Лицо в лицо. Несуразно, с точки зрения разумного и достаточного. Для кого несуразно, а для кого разумно. И достаточно. Она врачебно, большими пальцами, подняла ЕМУ веки. ОН подмигнул.

– Эй?! Что смотришь?! – запретил террорист.

– Он без сознания! – резко продиагностировала она, – Ты ему череп проломил. Ему помощь нужна!

Она опустилась на сиденье рядом, у окна, и полуобернулась назад.

– Обратно! – гаркнул террорист. – Не поняла! Повернись обратно!

«Боишься? Маня?» – уловил ОН в ее глазах, когда соседка презирающе подчинилась: «Ты – с оружием, ты – здоровый мужик. А я – баба. И ты боишься! Плохи твои дела, мужик! Ой плохи!».

А потом она непринужденно взяла ЕГО запястье, будто нащупывая пульс, на самом же деле возвращая соскользнувшую было руку на прежнее… восставшее место.

Общая беда сближает? Сближает, сближает! Воображал ли ОН, ненавязчиво флиртуя в пути-дороге, что сближение – вот оно, вот оно!