Читаем Три страны света полностью

— Зато я богат… Что золото, когда тут любовь… любовь! — повторил громогласно высокий господин. — А я вас люблю, обожаю, боготворю-с. Мне ничего не надо, кроме вашей руки, царица души моей!

— Не могу же я оставить одну свою сестру…

— Какую сестру?

— Так я подругу свою называю. Ее, бедную, там заедят!

— Она может переехать к вам…

— Ах, в самом деле! — живо воскликнула девушка; лицо ее прояснилось, и она с такой благодарностью посмотрела на мрачного господина, что он смутился и стал поправлять свои завитые волосы.

— Право, не знаю, как вас благодарить, — сказала тронутая девушка. — Вы так добры, что, верно, не обманете бедную…

Мрачный господин прервал ее страшными клятвами.

— Я вас люблю, сударыня, люблю с благородным намерением, — повторял он, — и если вы согласны, так хоть завтра же переезжайте на мою квартиру с вашей подругой… Я все приготовлю.

— Как можно! я к вам не поеду!

— Ведь вы будете там одни, а я поживу в другой квартире… Не верите мне, так, пожалуй, в тот же день обручимся, свидетели будут и нас окликнут… Согласитесь, осчастливьте!..

Мрачный господин пал на колени и продекламировал с приличными жестами:

(Мрачный господин приостановился, окинул глазами кондитерскую и продолжал:)

Он посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом: по щекам ее медленно катились слезы; только страх быть обманутой удерживал ее дать немедленно согласие.

— Хорошо, — сказала она. — Завтра я вышлю вам письмо с дворником.

— Ответ будет решительный? — торжественно спросил мрачный господин, вставая.

— Да.

— Извольте, я на все готов! Если не любите, напишите (он сделал трагический жест), я сумею прекратить свои дни!..

— Что вы говорите! — воскликнула девушка, бледнея. С ужасом взглянула она в его лицо, которое было зверски-мрачно, как в тот день, когда он в первый раз провожал девушку, и тихо прибавила: — Я вам лучше теперь скажу все, все… я… я, вас люблю…

В самом деле, романические выходки, постоянные угождения, стихи, брак все так вскружило, ей голову, что она почувствовала себя тоже до безумия влюбленною.

— О, я счастливейший смертный! — восторженно воскликнул мрачный господин.

Она упросила его подождать еще неделю и собралась домой.

— Эй, два фунта конфет, самых лучших! — крикнул мрачный господин.

— Нет, не нужно!

— Для вашей приятельницы… примите…

Воротившись домой, белокурая девушка пересказала все своей приятельнице и дала ей конфеты. Любуясь ими, «красавица» наивно спросила:

— Отчего ты не хочешь скорей согласиться? он тебя так любит! посмотри, какая чудесная корзинка.

— Какая ты глупая! ну, как он меня обманет? Помнишь Соню? опять пришла к мадаме, а та как ее бранила, прогнала… Говорят, она умерла в больнице…

— Неужли?

И обе девушки побледнели.

— Да, страшно; но ведь он не такой; ты сама говорила, что он готов хоть сейчас обручиться…

— Говорил-то много; я знаю, что он меня любит… Ну, а как он бедный: что я тогда буду делать?

— Работать, как теперь.

— В магазин замужнюю не возьмут, а на дому немного наработаешь с хозяйством.

— А как бы мы хорошо жили вместе! мадам как бы разозлилась! а рябая! ха, ха, ха!

И лицо девушки зарделось краской удовольствия; долго она мечтала о счастии жить свободно…

Воскресенье. Рабочая комната выметена, длинный стол пуст; только две девицы гадают на нем. Другие девицы, принарядившись, вертятся у ворот и любезничают с мастеровыми и лакеями; а предпочитающие покой спят на своих сундуках, которые служат им постелью.

Белокурая девушка сидит с своей приятельницей на окне магазина, нетерпеливо поджидая, когда пройдет мрачный господин. А между тем над головами их готова разразиться страшная буря.

Рябая швея, давно наблюдавшая за ними, раз увидела у «красавицы» конфетную бумажку и донесла мадам Беш, что господин Беш дарит «красавице» конфеты. В порыве безграничной ревности мадам Беш кинулась к сундуку «красавицы», взломала могучими своими руками замок — и в ужасе отступила: в сундуке оказалось множество конфет.

Всплеснув руками, мадам Беш выбежала вон и скоро воротилась, таща к сундуку сонного господина Беша, который только что улегся было в большую, мягкую кровать.

— Кто купил? а? — грозно спросила она:

Супруг наивно посмотрел на красивые конфеты, на жену, опять на конфеты и бессмысленно покачал головой.

— Ага! мой все знает! — вскрикнула мадам Беш, и град, немецких ругательств с примесью чухонских посыпался на глупую голову господина Беша. Взгляд оскорбленной супруги был злобен, движения грозны, голос все повышался…