Читаем Три секунды полностью

На левом поле девяносто первой страницы Хоффманн карандашом начертил прямоугольник: пятнадцать сантиметров в длину и один — в ширину. Потом принялся, нажимая, резать вдоль линий, миллиметр за миллиметром, пока не прорезал всю толщу, все триста страниц. Рука отлично управлялась с лезвием, срезая любые мелкие неровности и заглаживая размахрившиеся края. Потом Хоффманн вернул на место и накрепко приклеил вырванные из середины страницы; теперь на левом поле в середине книги было свежее углубление — пятнадцать сантиметров в длину, сантиметр в ширину и три сантиметра в глубину. Провел кончиками пальцев по краям — недостаточно гладкие. Хоффманн проложил края папиросной бумагой: когда он начнет заполнять углубление амфетамином, необходимо, чтобы поверхность была ровной. Книга толстая, места хватит на пятнадцать граммов.

Первые, нетронутые девяносто страниц Хоффманн вернул на место, и они прикрыли углубление. Пит приклеил их к оторванному корешку с передней сторонкой и обеими руками прижимал шедевр лорда Байрона к столу, пока не убедился, что книга склеилась как следует.

— А что ты делаешь?

Личико Хуго вынырнуло у него из-под локтя, прямо возле свежеподготовленной книги.

— Ничего. Просто читаю. Ты чего не смотришь мультик?

— Он закончился.

Хоффманн погладил его по щеке и поднялся; у него оставались два диска, Винни-Пух успеет еще не раз объесться медом и получить еще пару нагоняев от Кролика, прежде чем он, Хоффманн, закончит свои приготовления.

Таким же образом Хоффманн подготовил «Одиссею», «Мое жизнеописание» и «Картины Франции». Некий интересующийся литературой заключенный, отбывающий срок в Аспсосском пенитенциарном учреждении, сможет через две недели взять в библиотеке четыре книги, к которым прилагаются сорок два грамма амфетамина.

Еще две книги.

Новым бритвенным лезвием прорезать длинное отверстие в левом поле «Из глубины шведских сердец» и «Марионеток». В первое деталь за деталью сложить всякое, из чего разбирающийся в оружии абонент библиотеки сможет собрать миниатюрный револьвер. Больше всего возни было с барабаном, заряженным шестью пулями, — он оказался шире, чем думал Хоффманн, и пришлось аккуратно вдавливать его, предварительно вытряхнув пули на лист папиросной бумаги. Оружие, способное убить, если пуля попадет в цель. В первый раз Хоффманн увидел его с полгода назад в Свиноуйсьце. Закайфовавший «верблюд» попытался выблевать две тысячи пятьсот граммов героина еще до отправления, в туалете паромного терминала. Мариуш открыл дверь, когда «верблюд» лежал на полу с пакетом; Мариуш, не говоря ни слова, просто подошел поближе, сунул короткое дуло «верблюду» в глаз, выстрелил и убил наповал. В отверстие, прорезанное в последней книге, Пит ввернул детонатор размером с толстый гвоздь и приемник размером с монету в пятьдесят эре. Вставь такой приемник в ухо — и услышишь, что будут транслировать передатчики, приклеенные изолентой к перилам на церковном балконе.

Два отрезка запального шнура по девять метров каждый и прозрачный файл в общей сложности с сорока миллилитрами нитроглицерина еще лежали на столе. Быстрый взгляд на две худеньких спины, увлеченные толстым рисованным медведем, — вот мальчишки засмеялись, голова Винни-Пуха застряла в горшке с медом. Хоффманн сходил на кухню, развернул еще пачку мороженого и положил перед мальчиками на стол, погладил Расмуса по щеке.

Труднее всего оказалось незаметно упрятать шнур и нитроглицерин.

Хоффманн выбрал самую толстую книгу, «Из глубины шведских сердец», двадцать два сантиметра в длину и пятнадцать — в ширину, подпорол переднюю и заднюю крышку переплета, выцарапал пористое содержимое корешка и заменил на взрывчатку, подклеил, подровнял края и пролистал все шесть книг, чтобы убедиться, что клееные швы держатся, а продолговатые углубления не видны.

— Что это? — Снова лицо Хуго у стола — второй диск закончился.

— Ничего.

— Папа, что это?

Мальчик тыкал пальцем в блестящую металлическую банку с тридцатипроцентным амфетамином.

— Это? Там… в основном глюкоза.

Хуго не уходил — он никуда не торопился.

— Не хочешь досмотреть? Там еще мультики.

— Хочу, сейчас пойду. Папа, там два письма. Они кому?

Любопытные глаза углядели два конверта, лежавшие на верхней полке открытого оружейного шкафчика.

— Пока никому.

— Там написано имя.

— Я скоро их закончу.

— А что там написано?

— Пойдем-ка посмотрим мультфильм.

— Там мамино имя. На белом. Похоже на мамино. А на коричневом — там начинается на букву Э, я его тоже вижу.

— Эверт. Его так зовут. Того, кто не получит это письмо.