Читаем Три секунды полностью

Он посмотрел вверх, в прекрасное голубое небо. Несколько прозрачных облачных клочков. Ласковое солнце и теплый ветер. Великолепный день раннего лета. Если отвлечься от воя сирены — вон первая полицейская машина, на переднем сиденье — двое в полицейской форме, оба из Аспсосского полицейского округа.

— Оскарссон?..

Директор Аспсосской тюрьмы стоял на асфальтовой парковке возле главных ворот, позади него остались некрашеная бетонная стена и серые стены.

— Какого хрена вы…

— Один раз он уже стрелял.

— Оскарссон?

— И угрожает стрелять дальше.

Они сидели на переднем сиденье, окошки опущены, — молодая ассистентка полиции, которой Леннарт Оскарссон раньше не видел, рядом с ней — полицейский инспектор его возраста, Рюден. Леннарт не знал его лично, но слышал о нем. Рюден был одним из немногих полицейских, служивших в Аспсосе так же долго, как Оскарссон — в тюрьме.

Полицейские выключили мигалку и вылезли из машины.

— Кто?

Я только что из больничного отделения. Вы не сможете увидеться с ним.

— Пит Хоффманн. Тридцать шесть лет. Десять лет за наркотики. По заключению Государственной пенитенциарной службы — очень опасен, психопат, склонен к насилию.

— Я не понял. Корпус «В». Изолятор строгого режима. И заключенный вооружен?

Его надо перевести назад. В сектор «G2». Самое позднее — завтра к обеду.

— Мы тоже этого не понимаем.

— Но оружие? Черт возьми, Оскарссон… как? Откуда…

— Я не знаю. Я не знаю.

Рюден посмотрел на бетонную ограду и поверх нее. Он знал, что там, дальше — третий этаж и крыша корпуса «В».

— Мне нужно знать больше. Какое у него оружие?

Оскарссон вздохнул.

— По словам охранника, которому он угрожал… у парня шок, он себя с трудом помнит, но описывает что-то вроде… миниатюрного пистолета.

— Пистолета? Или револьвера?

— Какая разница?

— С магазином? Или с барабаном, который поворачивается?

— Не знаю.

Взгляд Рюдена задержался на крыше корпуса «В».

— Захват заложников. Человек, о котором известно, что он опасен и склонен к насилию. — Он покачал головой. — Нам нужно совершенно другое оружие. Абсолютно другие навыки. Нам нужны полицейские, которых специально готовили к таким ситуациям. — Он подошел к машине, сунул руку в открытое окошко, дотянулся до рации.

— Вызываю дежурного командира центра связи. Мне нужен спецназ.

Голые лодыжки ощущали твердость и холод загаженного пола.

Мартин Якобсон осторожно пошевелился, пытаясь перенести вес назад, от боли сводило суставы. Сгорбившись, наклонившись вперед, задом вверх, они бок о бок с безымянным заключенным корчились на коленях с тех пор, как вошли в мастерскую. Якобсон покосился на зэка рядом с собой, он чувствовал его дыхание. Имени этого человека он не помнил — сидящие в изоляторе строгого режима редко обретали индивидуальность. Парень откуда-то из Центральной Европы, насколько Якобсон мог судить, высокий, кипящий ненавистью. Что-то было между ним и Хоффманном, какие-то старые счеты; когда их глаза встретились, заключенный сплюнул, ухмыльнулся, а Хоффманн устало прокричал что-то на языке, которого Якобсон не понял, пнул его в лицо и пластиковыми лентами с острыми краями обмотал парню еще и ноги.

Мартин постепенно начинал ощущать то, что не сумел почувствовать, когда мир превращался в хаос и он пытался вызвать взбунтовавшегося зэка на разговор.

Ползучий, гнусный, липкий страх.

Все было взаправду. Хоффманн целеустремленно шел вперед. Другой человек остался лежать на другом полу, и он никогда уже не будет мыслить, говорить, смеяться.

Якобсон снова покачнулся, глубоко вздохнул — больше от страха. Он никогда еще не испытывал ее — предсмертной тоски.

— Тихо!

Хоффманн пнул его в плечо, не сильно, но достаточно для того, чтобы обнаженная кожа покраснела, потом пошел по мастерской, вдоль верстаков, останавливаясь возле каждой камеры слежения. Потянулся к первой, отвернул ее к стене, потом — отвернул к стене вторую, третью, но четвертую несколько минут держал в руках, наведя объектив себе на лицо. Он посмотрел в камеру, подтянулся еще ближе к ней, чтобы лицо заняло всю картинку, и заорал, он заорал, а потом повернул и эту камеру к стене.