Читаем Три последних самодержца полностью

Вишняков говорил, что генерал-губернаторы в заседании Дурново по еврейскому вопросу были очень плохи, особенно Каханов. Игнатьев больше понимает. Речь Плеве заставила губернаторов разом отказаться от выраженных ими раньше мнений. Плеве говорил, что не следует евреев допускать в Думу (теперь 1/3 допущена). Это заставило Вишнякова, ярого юдофоба, сказать против этой меры, так как в Западном крае чем меньше город, тем больше евреев, а другого населения нет; он говорил, что необходимо допустить. Окончательно ничего не решили в заседании.

13 февраля.

Завтракал моряк Истомин. Рассказывал про беспорядки в порту, вызванные начальником Верховским, который, для того чтобы сделать сбережения, так как он от них получил известный процент (он сберег 23 тыс. руб. и получил в награду 2400 руб., его помощники тоже известный процент получили), начал прижимать рабочих: платил не поденно, а поштучно, поместил в старые мастерские, где инструменты работали хуже и дольше. Поэтому рабочие возмутились в числе 800 человек. Вызваны были две роты 8-го экипажа, при виде которых один из недовольных, Чебушев, старик, стал убеждать рабочих не драться со своими. Все послушались и разошлись. Но все-таки в результате этого 100 человек рабочих были высланы из Петербурга, а Верховский достиг своего желания, т. е. привлек к работе матросов, которым дается скудная плата — 20 коп. в сутки. Рабочие во время беспорядков начали разбирать судно «Гремящий».

23 февраля.

Жаконе говорил, что Казембек перевел на русский язык Коран. Цензор Смирнов урезал 13 versets[43], находя их неприличными. Татары всполошились. Приехал оренбургский муфтий, и, кажется, перевод появится полный.

27 февраля.

Вел. кн. Сергея Александровича назначают в Москву. Митрополит вчера сказал, что это назначение неудачное, что это глупость, за которую придется платить, так как вел. князь ничего не смыслит в деле управления; что заведутся интриги и что он, как лицо из царской семьи, не может быть так доступен, как простой смертный, — в этом скоро убедятся москвичи и разочаруются.

28 февраля.

Завтракал молодой Татищев. Рассказывал, как глубоко засела в Волховском уезде Орловской губ. пашковская пропаганда. Там этой проповедью занимается богатый помещик Н. П. Зиновьев, который тратит на это много денег. Один крестьянин прямо признался Татищеву, что за то, что он по приказанию Зиновьева снял образа и спрятал на чердаке, он получил от него два мешка муки. Зиновьев дает крестьянам, которые приходят слушать его чтения, а в церковь не ходят, по 50 коп. за вечер. Охотников так легко зарабатывать деньги оказалось не мало, и вскоре возле того дома, где происходят чтения, открылся кабак, куда крестьяне спешат отнести эти деньги после чтения. Очень многие помещики, а особенно помещицы, заразились этим учением. Одна кузина Татищева сошла от этого с ума. Она теперь в доме сумасшедших у Фрея, воображает себя богородицей. Она неизлечима.

3 марта.

Пришел сын Я. Полякова. Видно, что папенька встревожен быстрым смещением Долгорукова, которому ставят в вину, что он в Москве мирволил жидам, особенно дружил с Я. Поляковым, которого называют королем московских жидов.

4 марта.

В Академии видела картину «Свидание трех императоров». Эта картина скрыта от взоров посетителей по приказанию государя. Но я подняла полотно, и была поражена, как безобразно представлены императоры, точно все выпивши вышли и еле держатся на ногах. Недаром публика, видевшая эту картину, прозвала ее «шли три они».

Был Марков, приехал из Москвы. Он рассказывал, что Долгорукова там очень сердечно встретили, жалеют старика, говорят, что его обидели. Марков отрицает, что Долгоруков покровительствовал жидам, говорит, что есть приходы, в которых нет прихожан-христиан, там жиды платят священнику.

13 марта.

Назаревский говорил, что разные высокопоставленные лица получили по протекции через Дурново до 150 экземпляров «Истории Екатерины II» Бильбасова. Вел. князья получают эту книгу по личному требованию. Очень интересно, что Дурново и Феоктистов не сочувствуют тем статьям, которые Назаревский помещает в «Царском обозрении», так как они часто вызывают замечания государя. Феоктистов говорил ему, чтобы он не утомлял царя чтением статей, которые говорят о делах, не помещал бы ничего, что было бы резко написано, статьи о Финляндии тоже нежелательны — можно помещать только такие, которые написаны умеренно.