Читаем Три последних самодержца полностью

Сегодня долго беседовал с Е. В. наш посол Остен-Сакен. Говорили насчет назначения Вальдерзе главнокомандующим в Китай. Сакен об этом рассказал, что к нашему царю приставал быть назначенным на это место Куропаткин, но царь не хотел его назначить, так как царь не любит этого генерала. Когда Вильгельм предложил Вальдерзе, это предложение обрадовало царя, так как это дало ему возможность сделать неприятное Куропаткину. Слышали тоже, что Витте с Куропаткиным на ножах, но что теперешний министр иностранных дел во всем действует по указанию Витте, и говорят, что Витте указал на Ламздорфа, как на министра иностранных дел. В китайском вопросе Витте играет первую скрипку. Про царя везде — и в Германии, и во Франции, и в России — везде говорят одно и то же, что у него нет никакого характера, что он соглашается с каждым из своих министров, несмотря на то что все они докладывают ему противоположное один другому.

12 октября, Севастополь.

Интересно охарактеризовал П. П. Тыртов генерал-адмирала Алексея Александровича, как он при посещении броненосцев не найдется сделать дельных замечаний, а ограничивается следующим — проходя мимо окна, говорит: «Это окно», а мимо колонны: «Это колонна» и т. д.

14 октября, Севастополь.

Вчера был у нас Сиденснер. Он рассказывал, что в последний приезд царя в Севастополь все встречавшие царский поезд его проморгали, не заметили. Когда он подошел, встретили его гробовым молчанием, приняв его за свитский поезд, который пришел на полчаса раньше, о чем никто не знал. Тыртов сконфуженно подошел с извинениями к царю. Царь вышел нахмуренный, недовольный. Обычно заранее при появлении поезда начнаются возгласы «ура», ликование и проч., т. е. то, что официально называется «салют». Царица тоже не выказала никому никакого привета.

26 октября, Ялта.

Был у Е. В. камердинер царя Радциг. Сказал он, что царь и царица живут наверху в большом Ливадийском дворце, внизу же, где жил Александр II, комнаты ими не заняты. Спросила я у Радцига насчет портрета Юрьевской, который висел в кабинете у Александра II. Он сказал, что еще Александр III, войдя в кабинет отца и увидав портрет, велел его снять и повесить в той комнате, где прислуга заправляет лампы, но что теперь портрет исчез и из этой комнаты, и где теперь находится, Радцигу неизвестно. Сказал также Радциг, что говорил царю, что вел. кн. Борис ведет себя недостойно, что за этот разговор царь полтора месяца с ним не говорил. Когда он сказал это, царь на него закричал, как он смеет говорить так про его родственника, что он никогда не огорчит вел. кн. Владимира, которому и без того тяжело живется в его семье.

16 ноября, Петербург.

Сейчас П. Н. Дурново рассказывал, что, когда царь заболел брюшным тифом, молодая царица сейчас же написала царице-матери, что просит ее не приезжать к больному, что она никому не уступит места у его постели, одна будет за ним ухаживать. Поэтому царица-мать не приехала до сих пор. Затем она прямо приказала объявить всем министрам, что ни одной бумаги не допустит до царя, что все бумаги должны быть адресованы ей и она разберется, что и когда показать царю.

20 ноября.

Про кн. Имеретинского говорят, что он умер вследствие того, что принимал лекарства для того, чтобы не стариться, которые возбуждали его и которые вредны для сердца.

24 ноября.

Сейчас был у Е. В. Бутовский (секретарь Клейгельса). Пришел рассказать о скандале, который произошел вчера в Малом театре Суворина на представлении пьесы «Контрабандисты». Там бушевала молодежь — студенты и курсистки. Пьесу эту играть не пришлось. Как только поднимался занавес — поднимались свистки, рев, бросание на сцену калош, картофеля и т. д. Скандал вчера ожидался, поэтому в театре было много полиции. Студенты кричали «подлеца» Суворину, обещаясь ему отомстить за прошлое 8 февраля, за его статьи. Клейгельс с 22-го числа болен — у него инфлуэнца, поэтому вчера он в театре не был, сидел дома, а послал своего помощника Фриша, который недолго посидел в театре: там его задели и выругали, а так как он глуп, порядка водворить не смог — убежал из театра и спрятался в кассе. Командир Кавалергардского полка Николаев, бывший в театре, не раз восклицал: «А где же Фришка? Что он не водворяет порядок? Трус, видно, спрятался!» Самое печальное всего этого дела последствие, что с бедным А. П. Коломниным случился удар сегодня, и он скончался. Говорят, что весь этот скандал устроен актрисой Яворской в отместку Суворину и Коломнину за то, что от нее дирекция театра хотела избавиться, и больше всех против нее работал Коломнин. При выходе из театра у кассы тоже творились всякие безобразия. Полиция держала себя дерзко. Фриш спрятался, и ему ни до чего дела не было. Сверху лестницы слышались слова, что не сойдут вниз, что проучены, что нагайки им памятны…