Читаем Три Нити (СИ) полностью

Но это было еще не все: медведь успел взять след. Стоило только отдышаться, как из оконного проема высунулась его оскаленная морда: жесткая шерсть встопорщена, желтые зубы выпирают из лиловых десен, по бороде течет слюна… Медведь ступил на кристалл — и пошатнулся. Даже его когти не были достаточно крепки, чтобы вцепиться в это вещество. Чудище хрипло заревело, топоча и тряся космами. Что, если он все же решит двинуться вперед? Доберется до нее или сломает отросток своей тяжестью?

Странный звук донесся снизу — не то собачье тявканье, не то бульканье льющейся из бурдюка воды. Она затаила дыхание, не зная, чего ожидать, а потом увидела под болтающимися в воздухе ногами какие-то тени. Те скользили по льду легко, как рыбы в воде или птицы в небе; и вдруг рядом вынырнула круглая морда морского зверя! Помогая себе клыками и короткими когтями на ластах, он выскочил на край уровня и, тяня толстую шею, во всю глотку заорал на медведя. Следом за первым зверем показался и второй, и третий: они выпрыгивали перед чудищем, как икринки из молок — черные, гладкие, блестящие; густые усы топорщились, пасти разевались в крике… Неужели эти создания защищали ее? Может, из-за темного панциря они приняли ее за товарища, попавшего в беду?

Разъяренный медведь, взревев, схватил ближайшего врага за горло и начал трепать, ударяя то об пол, то о кристаллы вокруг; но и зверь успел воткнуть клыки в косматую шкуру. Взвизгнув, чудище выпустило жертву из пасти; злобные глазки зыркали из стороны в сторону; рыло с хрюканьем шевелилось… и вдруг медведь развернулся и побрел прочь.

Влажный нос ткнулся ей в плечо и, оглушительно чихнув, забрызгал водой вперемешку с соплями. Морской зверь смотрел на нее, приподняв колючие брови, спустив из пасти дрожащий розовый язык. Наглядевшись вдоволь, он переполз внутрь башни; она двинулась следом — туда, где черноспинное стадо, тихо скуля, обступило раненого брата. Тому оставалось недолго: лужа крови, натекшая из разорванного горла, была почти в палец глубиной. Она села рядом, протянула руку — к ее удивлению, зверь не отстранился, а прижался к ладони, потершись щекой о твердые пластины. Вот только помочь она не могла.

Зачем она вообще пошла сюда? Нельзя было сходить с лестницы. И как теперь добраться до ступеней? Звери спугнули медведя, но не прогнали; она еще различала вдалеке молочно-белое пятно. Чудище сторожило ее; не зря его челюсти были окрашены в предательский желтый! Вздохнув, она села на пол, обхватила колени руками и стала покачиваться вперед-назад, пытаясь успокоиться.

Нужно было перетерпеть, подождать до вечера или даже до ночи; тогда медведь уйдет сам. Но время тянулось слишком медленно; слишком медленно для ее мыслей! Серый свет неба, непонятный сор в толще такого же непонятного льда, плач морских зверей — от всего этого становилось тошно. Сердце бешено колотилось, зубы стучали, кожу кусал зуд; она сама не заметила, как расчесала раны на запястьях до крови. Может, попробовать спуститься к воде следом за зверями? Поискать вход на другой уровень там? Но что, если входа нет? Как ей тогда вернуться обратно?

Она опять подошла к окну и посмотрела вниз. За торчащими во все стороны рогами кристаллов виднелся остров, засыпанный снегом вперемешку с чем-то черным — сажей от устроенного ею пожара?.. По тающей грязи скользили веретенообразные тела, покрытые светлой шерстью: детеныши. Без клыков, которыми старшие особи пользовались, как ледорубами, они были беспомощны. Вот что ей нужно, чтобы подняться на верхние уровни в случае неудачи — клыки; но откуда их взять?..

Она покосилась на растерзанного медведем зверя; потом, протиснувшись сквозь ревущее стадо, коснулась его морды, оттянула черную губу. Зубы создания — острые, прочные, изогнутые наподобие серпов, — были сделаны из того же вещества, что и кристаллы вокруг; вещества, несущего в себе отблеск нездешнего огня. Оставалось только вырвать их, но почему-то она колебалась. Сколько раз ей приходилось выдирать жабры, кости и внутренности из моллюсков и рыб? Сколько живых тварей она убила, задушив, оторвав головы, выпотрошив? И все ради кусочков золота для жадного старикашки! Так в чем разница теперь? Тем более что мертвому зверю челюсти уже ни к чему.

Она схватилась один клык у основания и надавила всем телом. Корень, еще живой, кровоточащий, с хрустом обломился. Другие звери, увидев, как трепыхается тело их товарища, подумали, что тот ожил, и заплясали вокруг, радостно гогоча.