- План Портоса мне представляется неудачным, - сказал д'Артаньян. - Прежде всего я и сам не знаю, какие указания должен дать вам. Я везу письмо. Вот и всё. Я не могу снять три копии с этого письма, ибо оно запечатано. Поэтому, как мне кажется, нам следует передвигаться вместе. Письмо лежит вот здесь, в этом кармане. - И он указал, в каком кармане лежит письмо. - Если я буду убит, один из вас возьмёт письмо, и вы будете продолжать свой путь. Если его убьют, настанет очередь третьего, и так далее. Лишь бы доехал один. Этого будет достаточно.

- Браво, д'Артаньян! Я такого же мнения, как ты, - сказал Атос. - К тому же надо быть последовательным. Я еду на воды, вы меня сопровождаете. Вместо форжских вод я отправляюсь к морю - ведь я свободен в выборе. Нас намереваются задержать. Я предъявляю письмо господина де Тревиля, а вы - ваши свидетельства. На нас нападают. Мы защищаемся. Нас судят, а мы со всем упорством утверждаем, что намеревались только разок-другой окунуться в море. С четырьмя людьми, путешествующими в одиночку, ничего не стоит справиться, тогда как четверо вместе - уже отряд. Мы вооружим четырёх наших слуг пистолетами и мушкетами. Если против нас вышлют армию - мы примем бой, и тот, кто уцелеет, как сказал д'Артаньян, отвезёт письмо.

- Прекрасно, - сказал Арамис. - Ты говоришь редко, Атос, но зато когда заговоришь, то не хуже Иоанна Златоуста. Я принимаю план Атоса. А ты, Портос?

- Я также, - сказал Портос, - если д'Артаньян с ним согласен. Д'Артаньян, которому поручено письмо, - естественно, начальник нашей экспедиции. Пусть он решает, а мы выполним его приказания.

- Так вот, - сказал д'Артаньян, - я решил: мы принимаем план Атоса и отбываем через полчаса.

- Принято! - хором проговорили все три мушкетёра.

Затем каждый из них, протянув руку к мешку, взял себе семьдесят пять пистолей и занялся приготовлениями, чтобы через полчаса быть готовым к отъезду.

XX

ПУТЕШЕСТВИЕ

В два часа ночи наши четыре искателя приключений выехали из Парижа через ворота Сен-Дени. Пока вокруг царил мрак, они ехали молча; темнота против их воли действовала на них - всюду им мерещились засады.

При первых лучах солнца языки у них развязались, а вместе с солнцем вернулась и обычная весёлость. Словно накануне сражения, сердца бились сильнее, глаза улыбались. Как-то чувствовалось, что жизнь, с которой, быть может, придётся расстаться, в сущности совсем не плохая штука.

Вид колонны, впрочем, был весьма внушительный: чёрные кони мушкетёров, их твёрдая поступь - привычка, приобретённая в эскадроне и заставлявшая этих благородных товарищей солдата двигаться ровным шагом, - всё это уже само по себе могло бы раскрыть самое строгое инкогнито.

Позади четырёх друзей ехали слуги, вооружённые до зубов.

Всё шло благополучно до Шантильи, куда друзья прибыли в восемь часов утра. Нужно было позавтракать. Они соскочили с лошадей у трактира, на вывеске которого святой Мартин отдавал нищему половину своего плаща. Слугам приказали не рассёдлывать лошадей и быть наготове, чтобы немедленно продолжать путь.

Друзья вошли в общую комнату и сели за стол.

Какой-то дворянин, только что прибывший по дороге из Даммартена, завтракал, сидя за тем же столом. Он завёл разговор о погоде. Наши путники ответили. Он выпил за их здоровье. Они выпили за него.

Но в ту минуту, когда Мушкетон вошёл с докладом, что лошади готовы, и друзья поднялись из-за стола, незнакомец предложил Портосу выпить за здоровье кардинала. Портос ответил, что готов это сделать, если незнакомец, в свою очередь, выпьет за короля. Незнакомец воскликнул, что не знает другого короля, кроме его высокопреосвященства. Портос назвал его пьяницей. Незнакомец выхватил шпагу.

- Вы допустили оплошность, - сказал Атос. - Но ничего не поделаешь: отступать сейчас уже нельзя. Убейте этого человека и как можно скорее нагоните нас.

И трое приятелей вскочили на коней и помчались во весь опор, в то время как Портос клятвенно обещал своему противнику продырявить его всеми способами, известными в фехтовальном искусстве.

- Итак, номер один, - заметил Атос, когда они отъехали шагов на пятьсот.

- Но почему этот человек привязался именно к Портосу, а не к кому-либо другому из нас? - спросил Арамис.

- Потому что Портос разговаривал громче всех и этот человек принял его за начальника, - сказал д'Артаньян.

- Я всегда говорил, что этот молодой гасконец - кладезь премудрости, - пробормотал Атос.

И путники поехали дальше.

В Бове они остановились на два часа, чтобы дать передохнуть лошадям, отчасти же надеясь дождаться Портоса. По истечении двух часов, видя, что Портос не появляется и о нём нет никаких известий, они поехали дальше.

В одной миле за Бове, в таком месте, где дорога была сжата между двумя откосами, им повстречалось восемь или десять человек, которые, пользуясь тем, что дорога здесь не была вымощена, делали вид, что чинят её. На самом деле они выкапывали ямы и усердно углубляли глинистые колеи.