Читаем Три мушкетера полностью

- Пустите меня… пусти… - прозвучал ещё голос женщины. Это были последние членораздельные звуки.

- Они затыкают ей рот, сейчас они уведут её! - воскликнул д'Артаньян, вскакивая, словно на пружине. - Шпагу!.. Да она при мне… Планше!

- Что прикажете?

- Беги за Атосом, Портосом и Арамисом. Кого-нибудь из них троих ты наверняка застанешь, а может быть, все трое уже вернулись домой. Пусть захватят оружие, пусть спешат, пусть бегут сюда… Ах, вспомнил: Атос у господина де Тревиля.

- Но куда же вы, куда же вы, сударь?

- Я спущусь вниз через окно! - крикнул д'Артаньян. - Так будет скорее. А ты заделай дыру в паркете, подмети пол, выходи через дверь и беги, куда я приказал.

- О сударь, сударь, вы убьётесь! - закричал Планше.

- Молчи, осёл! - крикнул д'Артаньян.

И, ухватившись рукой за подоконник, он соскочил со второго этажа, к счастью не очень высокого; он даже не ушибся.

И тут же, подойдя к входным дверям, он тихонько постучал, прошептав:

- Сейчас я тоже попадусь в мышеловку, и горе тем кошкам, которые посмеют тронуть такую мышь!

Не успел молоток удариться в дверь, как шум внутри замер. Послышались шаги, дверь распахнулась, и д'Артаньян, обнажив шпагу, ворвался в квартиру г-на Бонасье, дверь которой, очевидно, снабжённая пружиной, сама захлопнулась за ним.

И тогда остальные жильцы этого злополучного дома, а также и ближайшие соседи услышали отчаянные крики, топот, звон шпаг и грохот передвигаемой мебели. Немного погодя все те, кого встревожил шум и кто высунулся в окно, чтобы узнать, в чём дело, могли увидеть, как снова раскрылась дверь и четыре человека, одетые в чёрное, не вышли, а вылетели из неё словно стая вспугнутых ворон, оставив на полу и на углах столов перья, выдранные из их крыльев, другими словами - лоскутья одежды и обрывки плащей.

Победа досталась д'Артаньяну, нужно сказать, без особого труда, так как лишь один из сыщиков оказался вооружённым, да и то защищался только для виду. Остальные, правда, пытались оглушить молодого человека, швыряя в него стульями, табуретками и даже горшками. Но несколько царапин, нанесённых шпагой гасконца, нагнали на них страху. Десяти минут было достаточно, чтобы нанести им полное поражение, и д'Артаньян стал господином на поле боя.

Соседи, распахнувшие окна с хладнокровием, свойственным парижанам в те времена постоянных восстаний и вооружённых столкновений, захлопнули их тотчас же после бегства четырёх одетых в чёрное. Чутьё подсказывало им, что пока всё кончено.

Кроме того, было уже довольно поздно, а тогда, как и теперь, в квартале, прилегавшем к Люксембургскому дворцу, спать укладывались рано.

Д'Артаньян, оставшись наедине с г-жой Бонасье, повернулся к ней. Бедная женщина почти без чувств лежала в кресле. Д'Артаньян окинул её быстрым взглядом.

То была очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести, темноволосая, с голубыми глазами, чуть-чуть вздёрнутым носиком, чудесными зубками. Мраморно-белая кожа её отливала розовым, подобно опалу. На этом, однако, кончались черты, по которым её можно было принять за даму высшего света. Руки были белые, но форма их была грубовата. Ноги также не указывали на высокое происхождение. К счастью для д'Артаньяна, его ещё не могли смутить такие мелочи.

Разглядывая г-жу Бонасье и, как мы уже говорили, остановив внимание на её ножках, он вдруг заметил лежавший на полу батистовый платочек, который он поднял. На уголке платка выделялся герб, виденный им однажды на платке, из-за которого они с Арамисом чуть не перерезали друг другу горло.

Д'Артаньян с тех самых пор питал недоверие к платкам с гербами. Поэтому он, ничего не говоря, вложил поднятый им платок в карман г-жи Бонасье. Молодая женщина в эту минуту пришла в себя. Открыв глаза и в страхе оглядевшись кругом, она увидела, что квартира пуста и она одна со своим спасителем. Она сразу же с улыбкой протянула ему руки. Улыбка г-жи Бонасье была полна очарования.

- Ах, сударь, - проговорила она, - вы спасли меня! Позвольте мне поблагодарить вас.

- Сударыня, - ответил д'Артаньян, - я сделал только то, что сделал бы на моём месте любой дворянин. Вы поэтому не обязаны мне никакой благодарностью.

- О нет, нет, и я надеюсь доказать вам, что умею быть благодарной! Но что было нужно от меня этим людям, которых я сначала приняла за воров, и почему здесь нет господина Бонасье?

- Эти люди, сударыня, были во много раз опаснее воров. Это люди господина кардинала. Что же касается вашего мужа, господина Бонасье, то его нет здесь потому, что его вчера арестовали и увели в Бастилию.

- Мой муж в Бастилии? - воскликнула г-жа Бонасье. - Что же он мог сделать? Ведь он - сама невинность!

И какое-то подобие улыбки скользнуло по всё ещё испуганному лицу молодой женщины.

- Что он сделал, сударыня? - произнёс д'Артаньян. - Мне кажется, единственное его преступление заключается в том, что он имеет одновременно счастье и несчастье быть вашим супругом.

- Но, значит, вам известно, сударь…

- Мне известно, что вы были похищены.

- Но кем, кем? Известно ли вам это? О, если вы знаете, скажите мне!