Читаем Три мушкетера полностью

- Я в руках моих врагов! - продолжала миледи тем восторженным тоном, который она подметила у пуритан. - Уповаю на господа моего! Или господь спасёт меня, или я погибну за него! Вот мой ответ, который я прошу вас передать лорду Винтеру. А книгу эту, - прибавила она, указывая на молитвенник пальцем, но не дотрагиваясь до него, словно боясь осквернить себя таким прикосновением, - вы можете унести и пользоваться ею сами, ибо вы, без сомнения, вдвойне сообщник лорда Винтера - сообщник в гонении и сообщник в ереси.

Фельтон ничего не ответил, взял книгу с тем же чувством отвращения, которое он уже выказывал, и удалился, задумавшись.

Около пяти часов вечера пришёл лорд Винтер. У миледи в продолжение целого дня было достаточно времени обдумать своё дальнейшее поведение. Она приняла своего деверя как женщина, уже вполне овладевшая собою.

- Кажется… - начал барон, развалясь в кресле напротив миледи и небрежно вытянув ноги на ковре перед камином, - кажется, мы совершили небольшое отступничество?

- Что вы хотите этим сказать, милостивый государь?

- Я хочу сказать, что с тех пор, как мы с вами в последний раз виделись, вы переменили веру. Уж не вышли ли вы за третьего мужа - протестанта?

- Объяснитесь, милорд, - произнесла пленница величественным тоном. - Заявляю вам, что я слышу ваши слова, но не понимаю их.

- Ну, значит, вы совсем неверующая - мне это даже больше нравится, - насмешливо возразил лорд Винтер.

- Конечно, это больше вяжется с вашими правилами, - холодно заметила миледи.

- О, признаюсь вам, для меня это совершенно безразлично!

- Если бы вы даже и не признавались в своём равнодушии к вопросам веры, милорд, ваше распутство и ваши беззакония изобличили бы вас.

- Гм… Вы говорите о распутстве, госпожа Мессалина, леди Макбет! Или я толком не расслышал, или вы, чёрт возьми, на редкость бесстыдны!

- Вы говорите так потому, что знаете, что нас слушают, - холодно заметила миледи, - и потому, что хотите вооружить против меня ваших тюремщиков и палачей.

- Тюремщиков? Палачей?.. Вот так раз, сударыня! Вы впадаете в патетический тон, и вчерашняя комедия переходит сегодня в трагедию. Впрочем, через неделю вы будете там, где вам надлежит быть, и моё намерение будет доведено до конца.

- Постыдное намерение! Нечестивое намерение! - произнесла миледи с экзальтацией жертвы, бросающей вызов своему судье.

- Честное слово, мне кажется, эта развратница сходит с ума! - сказал лорд Винтер и встал. - Ну довольно, ну успокойтесь же, госпожа пуританка, или я велю посадить вас в тюрьму! Готов поклясться, это, должно быть, моё испанское вино бросилось вам в голову. Впрочем, не волнуйтесь: такое опьянение неопасно и не приведёт к пагубным последствиям.

И лорд Винтер ушёл, отпуская ругательства, что в ту эпоху было в обычае даже у людей высшего общества.

Фельтон действительно стоял за дверью и слышал до единого слова весь разговор.

Миледи угадала это.

- Да, ступай, ступай! - прошептала она вслед своему домерю. - Пагубные для тебя последствия не заставят себя ждать, но ты, глупец, заметишь их только тогда, когда их уже нельзя будет избежать!

Опять стало тихо. Прошло ещё два часа. Солдаты принесли ужин и увидели, что миледи громко читает молитвы, те молитвы, которым научил её старый слуга её второго мужа, ревностный пуританин. Она, казалось, была в каком-то экстазе и даже не обращала внимания на то, что происходило вокруг неё. Фельтон сделал знак, чтобы ей не мешали, и, когда всё было приготовлено, бесшумно вышел вместе с солдатами.

Миледи знала, что за ней могут наблюдать в окошечко двери, а потому прочитала свои молитвы до конца, и ей показалось, что часовой у её двери ходит иначе, чем ходил до сих пор, и как будто прислушивается.

В этот вечер ей ничего больше и не надо было; она встала, села за стол, немного поела и выпила только воды.

Через час солдаты пришли вынести стол, но миледи заметила, что на этот раз Фельтон не сопровождал их.

Значит, он боялся часто видеть её.

Миледи отвернулась к стене и улыбнулась: эта улыбка выражала такое торжество, что могла бы её выдать.

Она подождала ещё полчаса. В старом замке царила тишина, слышен был только вечный шум прибоя - это необъятное дыхание океана. Своим чистым, мелодичным и звучным голосом миледи запела первый стих излюбленного псалма пуритан:

Эти стихи были очень далеки от совершенства, но, как известно, пуритане не могли похвастаться поэтическим мастерством.

Миледи пела и прислушивалась. Часовой у её двери остановился как вкопанный; из этого миледи могла заключить, какое действие произвело её пение.

И она продолжала петь с невыразимым жаром и чувством; ей казалось, что звуки разносятся далеко под сводами и, как волшебные чары, смягчают сердца её тюремщиков. Однако часовой, без сомнения ревностный католик, стряхнул с себя это очарование и крикнул через дверь: