Читаем Три мушкетера полностью

На улице Сены он встретил Планше; тот стоял перед витриной кондитерской, с восторгом разглядывая сдобную булку самого аппетитного вида.

Д'Артаньян приказал ему оседлать двух лошадей из конюшни г-на де Тревиля - одну для него, д'Артаньяна, другую для самого Планше - и заехать за ним к Атосу. Г-н де Тревиль раз навсегда предоставил свои конюшни к услугам д'Артаньяна.

Планше направился на улицу Старой Голубятни, а д'Артаньян - на улицу Феру. Атос сидел дома и печально допивал одну из бутылок того отличного испанского вина, которое он привёз с собой из Пикардии. Он знаком приказал Гримо принести стакан для д'Артаньяна, и Гримо повиновался молча, как обычно.

Д'Артаньян рассказал Атосу всё, что произошло в церкви между Портосом и прокуроршей, и высказал предположение, что их товарищ находится на пути к приобретению экипировки.

- Что до меня, - сказал на это Атос, - то я совершенно спокоен: уж конечно, не женщины возьмут на себя расходы по моему снаряжению.

- А между тем, любезный Атос, ваша красота, благовоспитанность, знатное происхождение могли бы ранить стрелой амура любую принцессу или королеву.

- Как ещё молод этот д'Артаньян! - сказал Атос, пожимая плечами.

И он знаком приказал Гримо принести другую бутылку.

В эту минуту Планше скромно просунул голову в полуоткрытую дверь и сообщил своему господину, что лошади готовы.

- Какие лошади? - спросил Атос.

- Две лошади, которые господин де Тревиль одолжил мне для прогулки и на которых я собираюсь съездить в Сен-Жермен.

- А что вы будете делать в Сен-Жермене? - снова спросил Атос.

Тут д'Артаньян рассказал ему о встрече в церкви и о том, как он снова нашёл ту женщину, которая, подобно человеку в чёрном плаще и со шрамом у виска, постоянно занимала его мысли.

- Другими словами, вы влюблены в эту женщину, как прежде были влюблены в госпожу Бонасье, - сказал Атос и презрительно пожал плечами, как бы сожалея о человеческой слабости.

- Я? Ничуть не бывало! - вскричал д'Артаньян. - Просто мне любопытно раскрыть тайну, которая с ней связана. Не знаю почему, но мне кажется, что эта женщина, которая совершенно мне неизвестна, точно так же, как я неизвестен ей, имеет какое-то влияние на мою жизнь.

- В сущности говоря, вы правы, - сказал Атос. - Я не знаю женщины, которая стоила бы того, чтобы её разыскивать, если она исчезла. Госпожа Бонасье исчезла - тем хуже для неё, пусть она найдётся.

- Нет, Атос, вы ошибаетесь, - возразил д'Артаньян. - Я люблю мою бедную Констанцию больше чем когда-либо, и если бы я знал, где она, будь это хоть на краю света, я пошёл бы и освободил её из рук врагов! Но я не знаю этого - ведь все мои поиски оказались напрасными. Что поделаешь, приходится развлекаться!

- Ну-ну, развлекайтесь с миледи, милый д'Артаньян! Желаю вам этого от всего сердца, если это может вас позабавить.

- Послушайте, Атос, - предложил д'Артаньян, - вместо того чтобы сидеть взаперти дома, точно под арестом, садитесь-ка на лошадь, и давайте прокатимся со мной в Сен-Жермен.

- Дорогой мой, - возразил Атос, - я езжу верхом, когда у меня есть лошади, а когда у меня их нет, хожу пешком.

- Ну, а я, - ответил д'Артаньян, улыбаясь нетерпимости Атоса, которая со стороны другого, бесспорно, обидела бы его, - я не так горд, как вы, и езжу на чём придётся. До свиданья, любезный Атос!

- До свиданья, - сказал мушкетёр, делая Гримо знак откупорить принесённую бутылку.

Д'Артаньян и Планше сели на лошадей и отправились в Сен-Жермен.

Всю дорогу слова Атоса о г-же Бонасье не выходили у д'Артаньяна из головы. Молодой человек не отличался особой чувствительностью, но хорошенькая супруга галантерейщика оставила глубокий след в его сердце: чтобы отыскать её, он действительно готов был отправиться на край света, но земля - шар, у неё много краёв, и он не знал, в какую сторону ему ехать.

А пока что он хотел попытаться узнать, кто была эта миледи. Миледи разговаривала с человеком в чёрном плаще - следовательно, она его знала. Между тем у д'Артаньяна сложилось убеждение, что именно человек в чёрном плаще похитил г-жу Бонасье и во второй раз, так же как он похитил её в первый. Итак, говоря себе, что поиски миледи - это в то же время и поиски Констанции, д'Артаньян лгал лишь наполовину, а это уже почти совсем не ложь.

Думая обо всём этом и время от времени пришпоривая лошадь, д'Артаньян незаметно проделал нужное расстояние и приехал в Сен-Жермен. Миновав павильон, в котором десятью годами позже суждено было увидеть свет Людовику XIV, он ехал по пустынной улице, поглядывая вправо и влево и надеясь найти какие-нибудь следы прекрасной англичанки, как вдруг на украшенной цветами террасе, примыкавшей к нижнему этажу приветливого домика, в котором, по обычаю того времени, не было ни одного окна на улицу, он увидел какого-то человека, прогуливающегося взад и вперёд. Планше узнал его первый.

- Сударь, - сказал он, - знаете ли вы этого малого? Вот этого, что глазеет на нас разиня рот?

- Нет, - сказал д'Артаньян, - но я уверен, что вижу эту физиономию не в первый раз.