Читаем Три мушкетера полностью

Три мушкетера

I know nothing about it."	- Нет, я ничего об этом не знаю.
"You don't know I quit the seminary?"	- Вам неизвестно, каким образом случилось, что я бросил семинарию?
"Not at all."	- Совершенно неизвестно.
"This is my story, then.	- Вот моя история.
Besides, the Scriptures say,	Даже и в писании сказано:
'Confess yourselves to one another,' and I confess to you, d'Artagnan."	"Исповедуйтесь друг другу"; вот я и исповедуюсь вам, д'Артаньян.
"And I give you absolution beforehand.	-А я заранее отпускаю вам грехи.
You see I am a good sort of a man."	Видите, какое у меня доброе сердце!
"Do not jest about holy things, my friend."	- Не шутите святыми вещами, друг мой.
"Go on, then, I listen."	- Ну, ну, говорите, я слушаю вас.
"I had been at the seminary from nine years old; in three days I should have been twenty. I was about to become an abbe, and all was arranged.	- Я воспитывался в семинарии с девяти лет. Через три дня мне должно было исполниться двадцать, я стал бы аббатом, и все было бы кончено.
One evening I went, according to custom, to a house which I frequented with much pleasure: when one is young, what can be expected?-one is weak. An officer who saw me, with a jealous eye, reading the LIVES OF THE SAINTS to the mistress of the house, entered suddenly and without being announced.	И вот однажды вечером, когда я, по своему обыкновению, находился в одном доме, где охотно проводил время, - что поделаешь, я был молод, подвержен слабостям! - некий офицер, всегда ревниво наблюдавший, как я читаю жития святых хозяйке дома, вошел в комнату неожиданно и без доклада.
That evening I had translated an episode of Judith, and had just communicated my verses to the lady, who gave me all sorts of compliments, and leaning on my shoulder, was reading them a second time with me.	Как раз в этот вечер я перевел эпизод из истории Юдифи и только что прочитал стихи моей даме, которая не скупилась на похвалы и, склонив голову ко мне на плечо, как раз перечитывала эти стихи вместе со мной.
Her pose, which I must admit was rather free, wounded this officer.	Эта поза... признаюсь, несколько вольная... не понравилась офицеру.
He said nothing; but when I went out he followed, and quickly came up with me.	Офицер ничего не сказал, но, когда я вышел, он вышел вслед за мной.
'Monsieur the Abbe,' said he, 'do you like blows with a cane?'	"Господин аббат, - сказал он, догнав меня, -нравится ли вам, когда вас бьют палкой?"
'I cannot say, monsieur,' answered I; 'no one has ever dared to give me any.'	"Не могу ответить вам на этот вопрос, сударь, -возразил я, - так как до сих пор никто никогда не смел бить меня".
'Well, listen to me, then, Monsieur the Abbe! If you venture again into the house in which I have met you this evening, I will dare it myself.'	"Так вот, выслушайте меня, господин аббат: если вы еще раз придете в тот дом, где я встретился с вами сегодня, то я посмею сделать это".
I really think I must have been frightened.	Кажется, я испугался.
I became very pale; I felt my legs fail me; I sought for a reply, but could find none-I was silent.	Я сильно побледнел, я почувствовал, что у меня подкашиваются ноги, я искал ответа, но не нашел его и промолчал.