Те же сложные вопросы пришлось решать и Василию Никаноровичу. И, прежде всего, кого просить в секунданты? Дело-то подсудное! Друзья его, кто в могиле, кто уж слишком стар для подобных вещей, да и доверить нельзя никому ужасную причину поединка. А как не объяснить, за что стреляться, не на ногу же наступили друг другу? Как ни крути, придется идти к Роеву. Он человек чести, это и его тайна. Только согласится ли, ведь за участие в дуэли грозит арест. Тогда конец карьере. Ну да попытка не пытка!

Владимир Иванович встретил Ковалевского с неприкрытым изумлением. Василий Никанорович отметил про себя, что Роев прекрасно выглядит, гладко выбрит и почти одет на выход.

— Почти на пороге перехватили меня, Василий Никанорович!

— Я помешал вашим планам, Владимир. Вижу, вы куда-то собрались? — Ковалевский растерянно потоптался на месте.

— Да, я приглашен в один дом, но если у вас ко мне важное дело, я отменю свой визит, — спокойно согласился Роев и пригласил гостя в кабинет.

Ковалевский сел в предложенное кресло и без длительного вступления выложил все, что произошло, одним махом. По мере его рассказа Владимир становился все более бледным и напряженным. Все его усилия забыть эту историю и эту семью пошли прахом. Он надеялся, что рана пусть не зажила, но зарубцевалась. Но нет! Боль, прежняя, сильная, пронзила его, когда он узнал о телеграмме!

— Позвольте мне стреляться вместо вас! — воскликнул он. — Ваши года…

— Нет, Владимир! Нет! Надя умерла, а ваша жизнь еще впереди. Зачем ломать ее из-за подлеца. А мне все равно! Прошу вас только в секунданты. А я заранее градоначальнику напишу, мы с ним давно знакомы, в случае чего, чтоб делу хода не давали. Так что на этот счет не беспокойтесь, неприятностей не последует или обойдетесь пустяком.

Роев широкими шагами ходил из угла в угол. С каким же остервенением он разорвал бы ненавистного соблазнителя на куски!

— И еще просьба, — безжизненным голосом проговорил Ковалевский. — Если я не вернусь с дуэли, Наденьку забрать из чужой земли. Пусть покоится рядом со мной! Я фамилию доктора запомнил, он, верно, поможет вам отыскать могилу бедной девочки!

Владимир с ужасом посмотрел на Ковалевского.

— Я понимаю, что это хлопотное дело! Придется просить специального разрешения.

— Я обещаю вам! — печально, но твердо произнес Владимир, взяв ладони Ковалевского в свои руки.

Они обменялись рукопожатием и приступили к обсуждению деталей поединка. Доставление письма сопернику, пистолеты, переговоры с противной стороной — это теперь стало заботами секунданта. Владимир Иванович отнесся к своей новой роли предельно скрупулезно, отчаянно страдая, что сам не может сойтись с соперником и погубителем бедной Нади. Но еще одно обстоятельство потрясло молодого человека. Он поразился, как в мгновение ока стареющий и больной Ковалевский преобразился до неузнаваемости. Глаза его горели, ноздри трепетали, взгляд стал решительным, а движения резкими. Да, недаром в прошлом он слыл молодцом, храбрецом и красавцем! Возможная гибель от пули соперника не пугала его, он печалился только о своей ненаглядной Катерине Андреевне, которая останется на свете одна-одинешенька!

Домой Василий Никанорович вернулся уже далеко за полночь. Он оставил Роева горевать о смерти Нади, а сам запретил себе убиваться о потере, пока, до дуэли. Он не может дать слабину душе, воли слезам, пока обидчик семейной чести ходит по земле! Именно поэтому он пока решил ничего не говорить жене. Ковалевский представил, как она закричит и заплачет. Это жуткое зрелище сломит его дух, а он не может себе сейчас позволить быть слабым и безвольным человеком!

На его звонок вышла заспанная горничная, зевая во весь рот, приняла его пальто и шляпу. На вопрос о жене пробормотала:

— Барыня вас не дождались и давно почивать изволят.

— Завтра уйду рано, если к обеду не вернусь, к Роеву пусть пошлет. Ну, ступай с богом!

Горничная ушла, шаркая задниками туфель, а Ковалевский прошел в кабинет и сел писать завещание. Завтра поутру он еще успеет к нотариусу. Он так и не прилег. Налил в кувшин воды, поплескался в тазу для умывания, надел парадный мундир с орденами и сел у окна встретить утреннюю зарю.

В десятом часу удивленная Катерина Андреевна, недавно вставшая с постели, услыхала звонок в передней. Кого это принесло в такую рань? Пришел какой-то расстроенный и взволнованный Роев, чем еще более ее встревожил.

— Разве Василий Никанорович еще не вставали? — осторожно спросил пришедший.

Ковалевская поспешно направилась сначала в спальню супруга, а не обнаружив его там, в кабинет. Тело Василия Никаноровича еще не остыло. С открытыми глазами он сидел перед окном, и лицо его было спокойно.

Глава 22