Читаем Три гроба [Литрес] полностью

Хэдли кивнул:

– Разумеется. Там была невысокая лестница, ведущая к люку.

– Именно. Тогда как на площадке прямо перед комнатой Флея расположено окно, выходящее на крышу. Чтобы не появляться на самой улице, Гримо оставалось только дойти до Калиостро-стрит с обратной стороны по тому самому переулку, который мы видели из окна квартиры Барнаби. Он вошел с черного хода (как Розетта с Барнаби позже), потом поднялся на верхний этаж и на крышу. Далее по крышам добрался до дома, где жил Флей, и через окно спустился на площадку. Таким образом, он мог прийти и уйти не замеченным ни одной живой душой. Более того, он точно знал, что Барнаби в тот день в квартиру не наведается, потому что играет в карты.

А дальше все пошло наперекосяк.

Скорее всего, он забрался внутрь раньше, чем Флей вернулся домой; ему незачем было вызывать подозрения у брата своим спуском с крыши. Однако мы знаем, что у Флея уже закрались подозрения. Возможно, эти подозрения возникли у него из-за того, что Гримо попросил его принести одну из длинных веревок для фокусов… Гримо эта веревка нужна была для того, чтобы потом воспользоваться ею в качестве улики против Флея. А возможно, Флея насторожило, что Гримо последние несколько дней зачем-то околачивался на Калиостро-стрит. Вероятно, он даже видел, как Гримо идет по крыше в сторону квартиры Барнаби во время одной из разведок, – это и могло натолкнуть его на мысль, что Гримо снял на улице квартиру.

В девять часов вечера братья встретились в освещенной газовой лампой комнате. О чем они разговаривали, мы не знаем. И никогда не узнаем. Но, очевидно, Гримо усыпил подозрения Флея; они стали вести себя друг с другом дружелюбно и вежливо, как будто забыли старые счеты; и Гримо в шуточной манере убедил его написать записку для хозяина квартиры. А потом…

– Я не пытаюсь оспорить ваши слова, но откуда вы все это знаете?

– Гримо сам нам рассказал, – ответил доктор Фелл.

Хэдли уставился на него, широко раскрыв глаза.

– О да. Стоило мне обнаружить ту ужасную ошибку с перепутанным временем, как я понял… Но продолжу:

Флей написал эту записку. Облачился в пальто, надел шляпу, готовый навсегда покинуть эту комнату, – Гримо хотел, чтобы все выглядело так, будто Флей застрелился сразу после того, как вернулся домой после, так сказать, фантомного убийства брата. Они были готовы выйти на улицу. И тут Гримо сделал резкий выпад.

То ли Флей подсознательно был настороже; то ли он повернулся и побежал к двери, так как против сильного Гримо у него шансов не было; то ли все произошло в суете и потасовке – этого мы тоже не знаем, – однако Гримо сделал роковую ошибку, когда прижал пистолет к пальто Флея. Флей пытался вывернуться, Гримо выстрелил. И выстрелил совсем не туда. Вместо того чтобы застрелить свою жертву прямо в сердце, он попал в левую лопатку, от почти такой же раны вскоре умер и сам Гримо. Это была смертельная рана, но смерть оказалась совсем не мгновенной. Поэтическая ирония вмешалась в оба убийства – братья были убиты одним и тем же образом.

Разумеется, Флей упал. Ему больше ничего не оставалось; и это было самое разумное, иначе Гримо бы его добил. А вот у самого Гримо в тот момент, судя по всему, наоборот, сдали нервы. Ошибка имела все шансы полностью сорвать его план. Мог ли человек убить себя выстрелом в спину? Если нет, убийце поможет только Бог. Что еще хуже, Флей, с которым не удалось расправиться быстро, закричал, прежде чем в него попала пуля, поэтому Гримо казалось, что за ним гонятся.

Даже в эту жуткую минуту у него достало здравомыслия и самообладания, чтобы не потерять голову. Он сунул пистолет в руку Флея, неподвижно лежавшего лицом вниз. Потом подобрал веревку. Несмотря на фиаско и неразбериху, план каким-то образом нужно было доводить до конца. Он не стал рисковать и делать второй выстрел, который кто-то мог услышать, не стал и дальше терять время. Он выбежал из комнаты.

Крыша, понимаете! Крыша была его единственным безопасным путем наружу! Воображаемые преследователи чудились ему повсюду; может быть, откуда-нибудь из глубин его памяти выплыла жуткая картина с тремя могилами и бурей в венгерских горах. Ему казалось, что его услышали, что за ним гонятся по крышам. Поэтому он домчался до люка на чердак, спустился в темную квартиру Барнаби.

Только тогда к нему начала возвращаться способность здраво рассуждать.

Что в это время происходило в комнате? Пьер Флей смертельно ранен. Однако у него стальные ребра, которые однажды помогли ему выжить в заколоченном гробу. Убийца скрылся. Но Флей не собирался сдаваться. Ему нужна была помощь. Ему нужно было отправиться к…

Перейти на страницу:

Все книги серии Доктор Гидеон Фелл

Слепой цирюльник [litres]
Слепой цирюльник [litres]

Золотой век детектива подарил нам множество звездных имен. Произведения таких писателей, как Агата Кристи, Гилберт Честертон, Эрл Стэнли Гарднер, Рекс Стаут, развивали и совершенствовали детективный жанр, их романы, безоговорочно признанные классикой, по сей день любимы читателями и являются эталоном качества для последующих поколений авторов детективных историй. Почетное место в этой плеяде по праву принадлежит Джону Диксону Карру (1906–1977) – виртуозному мастеру идеально построенных «невозможных преступлений в запертой комнате». Роман «Слепой цирюльник» продолжает серию книг о сыщике-любителе докторе Гидеоне Фелле. Внешность героя, предположительно, была списана с другого корифея детективного жанра – Гилберта Честертона, а его заслуги в истории детективного жанра, по мнению большинства почитателей творчества Карра, поистине вызывают уважение. Так, писатель Кингсли Эмис в своем эссе «Мои любимые сыщики» назвал доктора Фелла «одним из трех великих преемников Шерлока Холмса».

Джон Диксон Карр

Классический детектив
Изогнутая петля
Изогнутая петля

Золотой век детектива подарил нам множество звездных имен. Произведения таких писателей, как Агата Кристи, Гилберт Честертон, Эрл Стэнли Гарднер, Рекс Стаут, развивали и совершенствовали детективный жанр, их романы, безоговорочно признанные классикой, по сей день любимы читателями и являются эталоном качества для последующих поколений авторов детективных историй. Почетное место в этой плеяде по праву принадлежит Джону Диксону Карру (1906–1977) – виртуозному мастеру идеально построенных «невозможных преступлений в запертой комнате».Роман «Изогнутая петля» продолжает серию книг о сыщике-любителе докторе Гидеоне Фелле. Внешность героя, предположительно, была списана с другого корифея детективного жанра – Гилберта Честертона, а его заслуги в истории детективного жанра, по мнению большинства почитателей творчества Карра, поистине вызывают уважение. Так, писатель Кингсли Эмис в своем эссе «Мои любимые сыщики» назвал доктора Фелла «одним из трех великих преемников Шерлока Холмса».

Джон Диксон Карр

Детективы / Классический детектив / Классическая проза ХX века
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже