Читаем Три гроба [Литрес] полностью

– Любые церковные колокола, – сказал доктор Фелл голосом человека, который только что увидел луч солнца во мраке. – Мысль об этих колоколах, скажу я вам, наполнила мою слепую языческую душу светом и умиротворением. Возможно, она даже спасет меня от совершения ужасной ошибки… Да, я в своем уме. – Наконечник трости ударил по полу, голос стал напряженным. – Просветление, Хэдли! Наконец-то хоть какой-то лучик света, славное послание с колокольни!

– Вы уверены, что разглядели что-то важное со своей колокольни? Тогда, ради всего святого, перестаньте напускать туман и объяснитесь! Полагаю, церковные колокола каким-то образом намекнули вам на то, как сработал трюк с исчезновением?

– Нет, – ответил доктор Фелл. – К сожалению, нет. Они только подсказали мне имя убийцы.

Доктор Фелл говорил глухим недоверчивым голосом, словно не верил сам себе. В комнате воцарилась осязаемая тишина, тяжесть которой ощущалась буквально физически, словно рвущийся наружу выдох. Внизу хлопнула задняя дверь. В тишине дома слабо, но отчетливо слышались шаги по лестнице. Звук одних шагов был звонким, легким и нетерпеливым, другие звучали тяжело, так, словно человек подволакивал ногу; кто-то ударял по перилам тростью. Шум становился громче, но голосов слышно не было. Заскрежетал ключ во входной двери, она открылась и снова закрылась со щелчком. Раздался еще один щелчок – в коридоре зажегся свет. Потом вошедшие, судя по всему, обменялись взглядами, громко вздохнули, словно они на все это время задержали дыхание.

– Так, значит, ты потеряла ключ, который я тебе дал, – заговорил тихий и хриплый голос мужчины. В нем слышались и насмешка, и нажим. – Хочешь сказать, вчера вечером ты сюда не приходила?

– Ни прошлым вечером, – ответил ровный голос Розетты Гримо, еле сдерживавшей гнев, – ни каким бы то ни было другим я здесь не появлялась. – Она рассмеялась. – Я вовсе и не собиралась сюда приходить. Ты меня немного напугал. Ну и что с того? Вот я здесь, и твой укромный уголок меня не сильно впечатляет. Ты приятно вчера провел время в ожидании меня?

Судя по звуку, она сделала шаг вперед, но ее остановили. Мужчина возвысил голос.

– Так, ты, маленькая чертовка, – произнес он, сдерживая ярость, – я сейчас расскажу кое-что для блага твоей души. Меня здесь вчера не было. И я не собирался приходить. Если ты думаешь, что тебе достаточно щелкнуть хлыстиком, чтобы люди начинали прыгать ради тебя через кольца… Что ж, можешь сама через них попрыгать. А меня здесь не было.

– Ты лжешь, Джером, – спокойно ответила Розетта.

– Да что ты? И почему?

В проеме приоткрытой двери возникли две фигуры. Хэдли потянулся вперед и с громким шелестом распахнул шторы.

– Мы бы тоже хотели узнать ответ на этот вопрос, мистер Барнаби, – сказал он.

Неожиданный поток дневного света застал пару врасплох; они растерялись настолько, что их лица ненадолго застыли, словно они попали в объектив фотокамеры. Розетта Гримо вскрикнула, поднимая руки так, будто пыталась защититься; однако они успели заметить, что ее взгляд был полон горечи, настороженности и опасного торжества. Джером Барнаби стоял неподвижно, только грудь поднималась и опускалась. Фигура, высвеченная бледным электрическим светом со спины, черная шляпа со старомодными широкими полями – он напоминал силуэт с рекламы портвейна «Sandman». Однако, в отличие от человека с этикетки, он был не просто силуэтом. У него было мужественное хмурое лицо, которое в других обстоятельствах могло быть грубовато-добродушным и приветливым; выступающая нижняя челюсть и глаза, будто потерявшие цвет от злости. Сняв шляпу, он бросил ее на диван с таким лихим видом, что Рэмполу этот жест показался несколько театральным. Его кудрявые каштановые волосы с проблесками седины на висках встали дыбом, словно высвобожденные пружины.

– Ну? – произнес он, слегка блефуя, и сделал нетвердый шаг вперед своей деревянной ногой. – Это ограбление – или?.. Трое на одного, как я погляжу. У меня трость с кинжалом, если что…

– Он не понадобится, Джером, – сказала девушка. – Это полиция.

Барнаби замер. И потер рот своей большой рукой. Он, видимо, занервничал, хотя и продолжил вести себя со все той же ироничной шутливостью.

– О! Полиция, говоришь? Я почтен. Взломали дверь и вошли, как я вижу.

– Вы квартиросъемщик, а не владелец дома, – сказал Хэдли со встречной любезностью. – В случае подозрительного поведения… Не знаю, насколько оно подозрительное, мистер Барнаби, но, думаю, ваших друзей позабавила бы эта восточная обстановка. Как вы считаете?

Улыбка и тон суперинтенданта ударили прямо по больному. Лицо Барнаби потемнело.

– Черт бы вас побрал! – ответил он, приподнимая трость. – Что вам здесь нужно?

– Для начала, пока не забыли, как насчет того, о чем вы говорили на пороге…

– Подслушали, а?

– Да. И очень жаль, – невозмутимо продолжил Хэдли, – что мы не смогли подслушать больше. Мисс Гримо сказала, что вы прошлой ночью были в квартире. Это так?

– Нет, не был.

– Не были, значит… А вы что скажете, мисс Гримо?