Читаем Три гроба [Литрес] полностью

– Вам их уже дали, – ответил Хэдли, делая несколько шагов вперед и принимая сигару от теперь уже смягчившегося и сияющего доктора Фелла. – Да, пока что вcе более-менее сходится. Ваш выстрел вслепую в сторону тюрьмы все-таки попал. Но сама основа, на которой вы строите свою теорию, то есть предположение, будто эти три человека являются братьями, – это чистой воды спекуляция. Более того, мне кажется, это самое слабое звено во всем деле…

– Ах, ну допустим. И что тогда?

– А вот это ключевой момент. Предположим, Гримо не пытался нам сказать, что его застрелил человек по имени Хорват, а просто зачем-то говорил о себе. Тогда убийцей может быть кто угодно. Однако если ваша теория о трех братьях верна, тогда все просто. Мы возвращаемся к версии, в которой в него все-таки выстрелил Флей или другой брат. До Флея мы можем добраться в любой момент, но вот что касается третьего брата…

– Вы уверены, что узнаете его при встрече? – задумчиво спросил Фелл.

– В смысле?

– Я сейчас думал о Гримо. Он идеально говорил по-английски, идеально исполнял роль француза. Не сомневаюсь, что он действительно учился в Париже, эта мадам Дюмон тоже, скорее всего, шила костюмы для Оперы. Как бы то ни было, на протяжении почти тридцати лет он расхаживал по Блумсбери – суровый, но доброжелательный и безобидный, с этой его аккуратно подстриженной бородой и квадратным котелком. Безмятежно читал лекции, сдерживал свой импульсивный темперамент. Никто и не мог заподозрить в нем дьявола, хотя мне представляется, что это был довольно коварный и гениальный дьявол. Но ни один человек этого даже не подозревал. Он мог бы побриться, завести привычку носить твидовые костюмы и пить портвейн – а там и сойти за какого-нибудь британского сквайра. Да за кого угодно… И вот что с его третьим братом тогда? Он вызывает у меня наибольшее любопытство. Вдруг он где-то рядом, среди нас? Скрывается под той или иной личиной, и никто не знает, кто он на самом деле.

– Не исключено. Однако мы вообще ничего не знаем о его брате.

Доктор Фелл, все еще пытающийся зажечь свою сигару, вдруг поднял на него внимательный взгляд:

– Это-то и беспокоит меня, Хэдли. – Он хмыкнул и громко задул спичку. – У нас есть два гипотетических брата, которые взяли себе французские имена – Шарль и Пьер. И есть еще третий брат. Для удобства и ясности давайте назовем его Анри…

– Подождите! Не хотите ли вы сказать, что вы и о нем что-то знаете?

– Напротив, – сердито возразил доктор Фелл. – Я как раз хочу подчеркнуть, насколько мало нам о нем известно. О Шарле и Пьере мы кое-что знаем. Анри для нас белое пятно. Мы о нем слышали только от Пьера, который использовал его в качестве угрозы. Что он там говорил? «Мой брат способен на гораздо большее, чем я… Моему брату нужна ваша жизнь… Общение с братом и меня подвергает опасности». И так далее. Но из тумана не возникает никаких очертаний – ни человека, ни гоблина. Это беспокоит меня, сынок. Я думаю, что за всем этим стоит некий зловещий персонаж, который все контролирует, пользуясь бедным полоумным Пьером в своих целях. Вероятно, он ничуть не менее опасен для Пьера, чем для Шарля. Я не могу отделаться от ощущения, что это он подстроил события в таверне «Уорвик». Что этот человек где-то рядом, наблюдает. Что… – Доктор Фелл огляделся по сторонам, словно ожидая, что в пустынном коридоре появится кто-то еще. Потом добавил: – Знаете, я надеюсь, что ваш констебль задержит Пьера, и задержит надолго. Вполне возможно, что свою роль он уже сыграл.

Хэдли сделал неопределенный жест рукой и куснул кончик своих усов.

– Да, знаю, – сказал он. – Но давайте в первую очередь опираться на факты. Заранее предупреждаю, что откопать их будет непросто. Я сегодня свяжусь с румынской полицией. Велика вероятность, что во время аннексии Трансильвании многие официальные записи попросту пропали в суете и суматохе. Ведь сразу после мировой войны там орудовали большевики? Кхм. Как бы то ни было, нам нужны факты! Идемте, нам необходимо поговорить с Мэнганом и дочерью Гримо. Кстати, мне не очень нравится их поведение…

– Да? Почему?

– Не нравится, если мы во всем верим мадам Дюмон, – уточнил Хэдли. – А вы, судя по всему, убеждены в том, что она говорит правду. Если я все расслышал правильно, Гримо позвал сюда Мэнгана специально на случай появления визитера. Так это было? Так. И сторожевая собака из него в итоге вышла никудышная. Он сидел в комнате неподалеку от парадной двери. Раздается звонок в эту самую дверь – если Дюмон не лжет, – и в дом заходит таинственный гость. Все это время Мэнган не проявляет ни малейшего любопытства; он продолжает сидеть в комнате с закрытой дверью, не обращает никакого внимания на гостя и поднимает шум только тогда, когда слышит выстрел и внезапно обнаруживает, что дверь заперта. Есть ли в этом хоть какая-то логика?

– Никакой, – ответил Фелл. – Даже… Ладно, это оставим на потом.